Штурман не скрывая удовлетворения, отметит на карте отсутствие расхождений с планом:

— Они вроде как по-прежнему сохраняют прежний строй, да и с чего бы им менять. А задачу нам это облегчит — припечатать их разом. В смысле, линейный костяк.

— Это только при удачном попадании, — поправит командир, — отклонится ракета хотя бы на полкилометра и я бы особо на потопление не рассчитывал, линкоры штука крепкая, хотя потрепать их должно знатно в любом случае. Лишь бы англичане там не выкинул чего, незапланированного…

Устойчивость операции строилась на том, и только на том, что противник будет последовательным в своих действиях, во-первых, продолжая воздерживаться от использования радиолокационных средств… это напрашивало, буквально искушало выйти на рубеж нанесения удара «Вихрем» до последнего не демаскируя себя включением собственных РЛС. Разумеется, здесь начинали «играть» условия «во-вторых», возможно не столь критичные, в рамках дозволенных погрешностей: англичане должны были следовать намеченным курсом, сохраняя неизменную эскадренную скорость. Иначе в надёжность штурманских расчётов закрадывались определённые допуски. Которые тоже приходилось учитывать. В конце концов, тот же Гольфстрим влиял на снос корабля относительно проложенного по счислению курса.

— Правильно было бы вновь сориентироваться, подняв «вертушку», но боюсь, что в этот раз не привлечь внимание не удастся.

Командир БЧ-1 соглашался, очередным замером ставя точку на карте, как бы говоря: «мы здесь, а они вот здесь, и это уже совсем рядом, легче будет запеленговать».

Скопин же подумал: «Вот сидим мы тут такие умные, а сейчас там какой-нибудь „Каунти“ тихой сапой уж подобрался на дистанцию и его 203-мм снаряды уже начинаютсвой 40-секундный полёт».

Поёрзал неуютно, спросил:

— Что если, невзирая на наши выкладки, они обнаружат нас раньше выхода на дистанцию удара?

— Смотря как раньше? Уверено брать нас своими радарами он будут километров с тридцати пяти. Станут ли они сразу кидать дорогие линкорные снаряды главного калибра по одинокой неопознанной цели? Вряд ли. Какое-то время у них уйдёт на уточнение и принятие решения. Скорей всего вышлют эсминец — разведать.

Нам же, в этом случае на допустимой максимальной скорости понадобятся чуть больше десяти минут, чтобы выскочить на дистанцию «Вихря», и им там станет уже не до нас.

— Надеюсь. 40 килотонн это не хухры-мухры. Однако эсминцу задачу никто не отменит. Он быстрее, станет догонять, попадём по его пушки уж точно.

— Секунду, — штурман быстро выполнил расчёты, — если скорость британских эсминцев под 35 узлов, на наши щадяще 25, то да, примерно уже через 20–30 минут мы окажемся на дистанции долёта 120-миллиметровок.