Они были разными…Пожилая женщина с сумкой-тележкой, будто возвращающаяся с рынка. Молодой парень в куртке с капюшоном, уткнувшийся в коммуникатор. Деловая дама в строгом костюме и с дорогим планшетом. Они приходили по одному, аккуратно озираясь по сторонам, проверяя, нет ли слежки, и быстро скрывались в темном проеме двери.

Но внутри, за тяжелой звукоизолирующей створкой, с них словно спадала личина. Плечи расправлялись, взгляды, еще секунду назад скучающие или озабоченные, становились острыми, горящими странным, лихорадочным блеском. Они кивали друг другу, сцепляя руки в особом, сложном жесте, и обращались с холодной, лишенной истинного тепла почтительностью:

— Мир повелителю, брат.

— Да снизойдет его благодать, сестра.

Все эти люди собрались в просторном, пустом зале, освещенном лишь алыми светильниками, отбрасывающими на стены тревожные, пляшущие тени. В центре на импровизированном возвышении стоял Председатель — мужчина с бледным, аскетичным лицом и горящими, как угли, глазами.

— Братья и сестры! — его голос, тихий и скрипучий, тем не менее заполнил все пространство зала, заставляя собравшихся замереть. — Благословенны вы, избравшие путь служения! Наш час приближается! Император, в своем слепом тщеславии, сам расчищает для нас путь!

Он обвел взглядом притихшую толпу, и на его губах появилась тонкая, хищная улыбка.

— Его эдикт, как саранча, вытягивает из города всех, кто хоть сколько-нибудь силен духом и телом. Они бегут в Расщелину, как мотыльки на огонь, в поисках славы и богатства. И их исчезновение там никого не удивит. Никто не будет искать пропавших на просторах аномалии слишком усердно.

В зале пронесся одобрительный, сдержанный гул.

— Наша цель — те, кто слаб, но еще не сломлен! — продолжил Председатель, его голос зазвенел. — Одаренные низких рангов, не нашедшие покровительства кланов! Те, у кого нет денег на экипировку, но есть жажда силы! Они — идеальная жертва! Их некому будет защищать, и их крики не услышит никто, кроме нашего Господина!

Он воздел руки, и алый свет заиграл на его длинных, бледных пальцах.

— Готовьтесь! Через месяц, когда поток бегущих за славой достигнет пика, а город погрузится в иллюзию спокойствия, мы начнем сбор одаренных и проведем Великую Мессу во славу Его! Мы принесем ему в дар дюжину новых, сильных душ! И его благословение изольется на нас! Сила, которую мы обретем, откроет нам врата в новый мир! Мир, который будет принадлежать нам!

Толпа ответила ему низким, гортанным кличем. В их глазах горела не вера, а жажда — слепая, всепоглощающая жажда силы, которая оправдывала любое злодеяние. Их жертвы уже были выбраны — не по именам, а по критериям: одинокие, уязвимые, полные амбиций. Словно тени, последователи культа будут присматриваться к таким на улицах, в дешёвых тавернах, у ворот гильдий, на рынке. Никто не заметит их исчезновения. Все решат, что аномалия поглотила ещё несколько жизней — такова уж её жестокая воля.