— Чего вы хотите? — спросил он, стараясь выиграть время.

— Мы хотим, чтобы ты понял, где твое место, мразь, — прошипел Сашка. — Ты тут крутишься как будто ты такой же как мы! Ты — никто! Ты — дерьмо! И мы сейчас тебе это докажем!

Они набросились на него одновременно, без предупреждения. Марк успел уклониться от первого удара Гриши, но мощный кулак его подельника пришелся ему в бок. Боль, острая и жгучая, пронзила все тело. Рухнув на колени, он пытаясь отползти. Но они были быстрее. Посыпались удары ногами, кулаками. Пытаясь прикрыть голову, Марк свернуться калачом, но град сильных ударов пробивал его защиту.

— На, тварь, получай! Сдохни уже, выскочка! — они рычали, изливая на него всю свою ярость и злобу.

Марк не кричал. Он молча принимал побои, его сознание, отрешенное от боли, работало на пределе, фиксируя каждую деталь:

«Удар в ребра. Вероятно, ушиб. Удар по почкам. Опасно. Удар в голову. Сотрясение минимальное… нужно поднять руки выше, защищая уязвимое место».

Через несколько минут, которые показались ему вечностью, одаренные остановились, тяжело дыша.

— Запомни, мусор, — Гриша пнул его уже без сил. — Если завтра увидим тебя здесь — убьем. Понял?

Постояв над поверженным парнем несколько минут, они ушли, громко смеясь и обсуждая, как пойдут отмечать в бар отличную тренировку на «живой груше».

Марк же лежал на холодном бетонном полу, ощущая вкус крови во рту и звон в ушах. Боль была всеобъемлющей. Но сильнее боли было другое чувство —унижение. Холодное, леденящее, всепоглощающее унижение. Он позволил этому случиться. Пытался избежать конфликта, и это привело к тому, что его избили как последнюю собаку. Парень не знал, сколько пролежал так. Но когда поднялся, опираясь на стену, его глаза были сухими, а во взгляде не было и тени прежней покорности. Там была только стальная решимость.

Марк кое-как добрался до дома. Прохожие бросали на него различные взгляды —безразличные, заинтересованные, злорадные. Он не видел только одного —­ сочувствия.

Первым делом он прошел в ванную и посмотрел в зеркало. Лицо было разбито, под глазом красовалась гематома, губа лопнула и распухла. Но самое главное — когда он разделся, он увидел, что некоторые ссадины и гематомы уже побледнели, а боль в ребрах была терпимой. Его регенерация работала и работала гораздо лучше, чем полагалось на его уровне.

И тогда парень задумался. Если он появится на работе завтра в таком виде — это вызовет вопросы. А если к утру последствия уменьшатся еще сильнее, то его уже будет ждать серьезный допрос. Если же он не придет — они решат, что победили, что заставили его сдаться и отказаться от этой работы.