Сержант, уже начавший было писать, замер и с раздражением посмотрел на отца.

— Сегодня утром? Так, гражданин, успокойтесь. Прошло всего несколько часов. Молодая девчонка. Может она с парнем милуется или загуляла с подружками. Сами знаете, нынешнюю молодежь — закинутся чем-то и скачут потом до утра, наплевав на родителей. Идите домой и спокойно ложитесь спать, вернется ваша пропажа. Я все равно не могу принять у вас заявление, ведь трех суток с момента исчезновения еще не прошло.

— Нет! Вы не понимаете! — мужчина в гневе ударил кулаком по столу. — Аня — тихая, ответственная девочка! Она бы никогда! Я… я боюсь, что ее… может, какой аристократ приметил? Она очень красивая. Вы же не знаете, у нее недавно магический дар проявился, она«Искра!». Кольцо получила… Говорят, они таких забирают!

Лицо сержанта мгновенно потемнело. Он отшвырнул ручку, и она с грохотом покатилась по столу.

— Так-так, гражданин! — его голос стал жестким и громким. — Это уже клевета на высшее сословие! Тяжкое преступление! Может, это вы ее, свою дочку-одаренную, заставляли пахать как лошадь, вот она и сбежала от вас? В Аномалию, например! Там таких, как она, полно — слабаков, что мнят себя героями!

Отец отшатнулся от его слов, словно от удара. Его глаза наполнились невероятной болью и бессилием. Все его страхи, все отчаяние натолкнулись на глухую, равнодушную стену.

— Вон отсюда! — сержант ткнул пальцем в сторону выхода. — И чтобы я тебя больше не видел здесь с этими фантазиями! Только из-за моего добродушия ты сейчас не отправишься на нары! Ясно?

Мужчина не нашелся, что ответить. Он молча развернулся и, пошатываясь, побрел к выходу, спиной ощущая презрительный взгляд сержанта. Он вышел на улицу, и дождь тут же начал заливать его лицо, смешиваясь с горячими, горькими слезами. Убитый горем отец поднял голову к темному, безразличному небу, к неоновым огням столицы, которым не было дела до его переживаний.

— Пожалуйста… — его шепот был наполнен надежды и отчаяния. — Кто бы ни слушал… Великие силы… Святые… Древние… Я ничего не прошу для себя. Верните мне мою девочку. Верните мне Аню. Она всего лишь ребенок…

Он стоял так несколько минут, беззащитный и раздавленный, взывая к пустоте. Он не знал, что в этот самый момент его дочь, та самая Аня, приходит в сознание в сыром склепе, прикованная по рукам и ногам. Он не знал, что единственный человек, который мог бы ей помочь, лежал рядом, сам находясь в шаге от гибели, и именно в этот момент давал себе клятву, которая вырезалась кровавыми словами в его сердце. Отчаянная молитва отца уплывала в холодную ночь, не находя ответа…