В помещении ненадолго повисла тишина, а после в диалог снова вступил первый голос:

— Так здесь же только пленники, разве они могут раньше времени проснуться? Я думал, что раствор удержит всех без сознания до введения антидота? Это ведь может быть опасно!

— Не переживай, брат, — прозвучал спокойный ответ. — Им всем ввели вещество из аномальной твари пятого круга! Оно не только лишает сознания, но и полностью подавляет силы одаренного. Маленькая мензурка стоит баснословных денег! А когда они придут в себя, способности не вернутся к ним еще несколько часов, и они будут равны по силам обычным людям.

— Получается, после пробуждения они все слабы, словно бездари? Тогда будет достаточно одного нашего взгляда, чтобы их усмирить!

Голоса становились все громче, Марк слышал приближающиеся шаги.

— Да! И мы никогда не рискуем, — продолжил объяснять спокойный. ­— Сильнее второго ранга никого не тащим. А для них кандалы из изменённого металла не по зубам, будь они даже при полной силе.

Вот говорившие уже практически прошли мимо парня, как молодой возбужденно вскрикнул:

— Смотри, а у этого нож на поясе! Вот раззявы! — ­в голосе проскочили радостные, жадные нотки. — Я же могу забрать его себе?

Марк почувствовал, как его тело бесцеремонно ворочают. Парень даже обрадовался, что не может пошевелиться. Иначе он не смог бы удержаться… Клинок отца… его самый ценный артефакт, чуть не отправивший его на тот свет, перекочевывал сейчас в чужие руки.

— Сдался тебе этот мусор! Но если хочешь — бери, конечно. Запрещено только снимать кольца одаренных, их лично забирает Пастырь. Ладно, пойдем доложим старшему брату, что все готово.

Шаги затихли, удаляясь вглубь помещения. Заставив себя выждать еще несколько минут, Марк с нетерпением открыл глаза. Он оказался в обширном подземном помещении, очень похожем на древний склеп. Сводчатый потолок терялся в тенях над головой, но чадящий свет факелов, вставленных в железные кольца на стенах, выхватывал грубую каменную кладку, покрытую плесенью и вековой пылью. Воздух был спертым, густым, пах сыростью, прахом и сладковатым, приторным дымом сгоревших трав — ритуальных благовоний, от которых слезились глаза и кружилась голова.

Преодолевая сопротивление одеревеневших мышц шеи, парень медленно поднял голову и повел взглядом вправо. Вдоль стены, так же скованные по рукам и ногам, лежали другие люди. Человек десять, не меньше.

Мужчины и женщины. Их одежда — простые рабочие куртки и платья, — кричала об их происхождении. Это были простолюдины, жители обычных кварталов столицы, те, чье исчезновение вряд ли вызовет шум. Лица у всех были бледными, восковыми, глаза закрыты. Никто не шевелился, не стонал. Глубокий, химический сон сковал их крепче цепей. Присматривать за ними и впрямь было незачем.