Что ж, Марк снова мог считать себя невероятным везунчиком — как минимум его мозг не превратился в кашу. Но, вспоминая свое поведение, он стал сомневаться, что данный орган вообще у него есть. Попытавшись сжать кулак, он почувствовал, как пальцы дрогнули, но не сомкнулись.

«Ментальный удар… и что-то еще. Какой-то подавитель или химический нейротоксин», — мысли плыли медленно и вязко, как в дурном сне.

Страх помогал бороться с дурманом, поэтому Марк снова и снова вспоминал пронзительные глаза старухи, внезапную боль в голове и темноту. Заставляя себя дышать глубже, он пытался протолкнуть больше кислорода к затуманенному мозгу.

Первым к нему вернулся слух — он услышал собственное хриплое, прерывистое дыхание. Где-то впереди и чуть слева слышалось мерное, унылое капанье воды. А еще он различил голоса… Негромкие, разговаривающие без особой озабоченности, словно рабочие, выполняющие рутинную задачу. Их слова отражались эхом в пустом помещении, и Марк начал улавливать их смысл.

— Ну вот и все. Вместо двенадцати бедняг получилось тринадцать, сакральное число. Сестра Марфа сегодня постаралась на славу, сразу двое одаренных за день! Говорит, не смогла пройти мимо одинокой «закалки», таким беззащитным и слабым он выглядел. А теперь он послужит великому делу нашего Господина. До полуночи осталось несколько часов… Надеюсь, месса будет мощной, и мне тоже разрешат совершить Дар, — тараторил первый человек совсем юным, немного нервным голосом.

Второй голос был гораздо старше. Он прозвучал спокойно, размерено, с легкими покровительственными нотками:

— Успокойся, брат. Все идет по воле Его. Процедура отработана годами, и Голос Его сам определит, кому выпадет честь принести жертву. Жаль, конечно, что высокий гость не почтит нас своим присутствием. Дела в клане, говорят, неотложные. Ты новенький и еще не видел его работу. А там есть на что посмотреть, даже меня иногда пробирает.

«Клан. Высокий гость, жертва». — Обрывки фраз складывались в мозаику, не спешащую собираться в цельную картину. Парень никак не мог понять, в какую передрягу он снова умудрился попасть. Поэтому он замер, превратившись в слух. Информация — то, чего ему катастрофически сейчас не хватало. Его компьютеру в голове требовалась пища для обработки.

— Да, жаль! — в первом голосе прозвучало искреннее расстройство. — Я уже представлял, как буду стоять с ним рядом. Это же небожитель для меня, сам…

— Тише, брат, — старший понизил голос, но не из страха, а скорее из укоренившейся привычки к конспирации. — Даже стены, бывает, слышат. Не нужно произносить имен, таковы наши правила.