В этот раз на входе в элитный район его тщательно осмотрели и проверили документы. Только после подтверждения личности, Марку разрешили пройти дальше. Его сердце колотилось с бешеной частотой, пока он приближался к белоснежному зданию «Клиники Светлого Пути». Каждый прохожий казался ему скрытым агентом, а каждый блик солнца на крыше — позицией снайпера.

Переступив порог, он попал в совершенно другой мир. Здесь пахло дорогими ароматизаторами и цветами, а не потом и страхом. По глянцевым полам бесшумно скользили медсёстры в идеально сидящей форме. Его собственная, скрипучая обувь звучала здесь кощунственно громко и чужеродно. Когда парень поднимался по лестнице, любой брошенный на него взгляд медсестер казался ему обвиняющим, а каждый шорох за спиной — мерещился шагами охраны.

Палата Лизы, как он и предполагал, была под усиленной охраной. У стеклянной двери, за которой смутно виднелась неподвижная фигура сестры, сидел не просто стражник, а настоящий громила в форме службы безопасности клиники — террант с перстнем «стального» ранга. Его холодный взгляд сканировал всех приближающихся и проходящих мимо. Стоило Марку только остановиться напротив двери, как он услышал:

— Проход запрещён. У пациентки особый режим содержания, — голос охранника был глухим и не допускающим возражений. Он перекрыл собой дверь всей своей массой.

Сердце Марка ушло в пятки.«Вычислили? Ждут меня?» — пронеслась паническая мысль. Но он заставил себя выдохнуть и сделать шаг вперёд.

— Я её брат! — голос Марка дрогнул, но это была не игра, а подлинное выстраданное отчаяние. — Марк Светлов. Я имею право её навещать!

Охранник, не сводя с него оценивающего взгляда, что-то пробормотал в свой нагрудный коммуникатор, связываясь с ресепшеном. Прошли мучительные секунды. Наконец, услышав ответ, он кивнул, с неохотой отступая на полшага.

— Врач сейчас подойдет. Пятнадцать минут, не больше. Никаких прикосновений к пациентке.

Марк кивнул и шагнул в палату. Воздух здесь был ещё более стерильным и мёртвым, чем при его ночном посещении. Лиза лежала в той же позе, что и три дня назад, — бледная, почти прозрачная кукла, соединённая с миром лишь тонкими трубками и проводами. Аппарат искусственной вентиляции лёгких мерно шипел, его монотонный звук стал саундтреком её личной темницы. Ничего не изменилось. Ни намёка на пробуждение. Разве что… он присмотрелся. Её дыхание, синхронизированное с аппаратом, казалось, стало чуть-чуть ровнее? Или это ему только так хотелось верить?

Подойдя еще ближе, к самой кровати, он склонился, пристально всматриваясь в фарфоровое лицо сестры, ипочувствовал!!! Не глазами, а тем самым, новым, внешним чувством эфира, что дал ему имплант и которое было еще в зачаточном состоянии — слабый-слабый, едва уловимыйтёплый импульс , исходящий из груди Лизы! Тот самый крошечный огонёк, ту самую искру жизни, которую он в неё вложил. Она была! Она горела!