Послав крошечный энергетический импульс, он заставил весь контур «уснуть». Изнутри окно палаты Лизы было заблокировано простой механической задвижкой. Очередное волевое усилие, тихий щелчок — и путь свободен. Сердце бешено заколотилось, когда он переступил через подоконник. Он был внутри!

Воздух в палате пах антисептиком и безнадежностью. Внезапно в коридоре послышались шаги… Парень мгновенно замер, прислушиваясь. Вот кто-то поравнялся с палатой и прошел дальше. Марк стоял, не смея дышать, казалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Когда звук шагов окончательно затих, он сделал движение вперед, к кровати. И замер, словно пораженный громом.

Лиза. Его сестра. Та самая девочка с веснушками и звонким смехом, что гоняла с ним по лужам и до ночи сидела над учебниками. Теперь она была похожа на восковую куклу. Ее лицо, когда-то живое и яркое, было бледным, почти прозрачным. Ему показалось, что с его последнего визита она осунулась еще сильнее. Тонкие голубые прожилки сосудов у висков пульсировали в такт монотонному пиканью аппарата искусственной вентиляции легких. Она была так хрупка, так беззащитна, что казалось, одно неловкое прикосновение — и она рассыплется в прах.

Ком подкатил к горлу. Марк сглотнул, чувствуя, как по щекам катятся предательские, горячие слезы. Он не сдерживал их. Здесь, в этой мертвой тишине, перед лицом самого дорогого человека, можно было позволить себе быть слабым.

— Лиза… — его голос сорвался на шепот, хриплый и несвойственный ему. — Сестренка… Прости меня. Прости, что я не смог их защитить. Прости, что не могу быть рядом с тобой, как раньше.

Опустившись на колени у постели, он сжал пальцами холодный металл поручня.

— Мне так тебя не хватает. Мамы… отца… — слова шли из самой глубины души, рвались наружу через боль. — Я один. Совсем один. И мне так тяжело, ты не представляешь. Иногда я просто не знаю, за что хвататься и как жить дальше.

Замолчав, он всматривался в ее неподвижное лицо, словно надеясь увидеть ответ в ее чертах.

— Но я найду силы! Я обещаю, что сделаю все чтобы спасти тебя и отомстить! И этот… этот кошмарный способ… это единственное, что мне пришло в голову. Единственный шанс. Прости меня за это. Пожалуйста, прости!

Больше он не мог тянуть. Каждая секунда была на счету. Сжав волю в кулак, он резко, не давая себе время передумать, активировал артефакт «тишины». Звуки мира — писк аппаратов, собственное дыхание — все исчезло, поглощенное звенящей вакуумной тишиной. Его движения стали резкими, отточенными.

Он достал из внутреннего кармана рубин. Марку показалось, что пульсация внутри артефакта ускорилась, будто он понимал, что сейчас должно произойти и с нетерпением ждал этого. Лезвием скальпеля он нанес маленький, но глубокий надрез над ключицей Лизы. Выступила капля крови, ярко алая на фоне фарфоровой кожи. Не думая, не давая страху парализовать себя, он приложил кристалл к ране и подал тот самый, первичный импульс энергии, предназначенный для активации артефакта.