Молчу, а потом неожиданно рассказываю, что меня хотели, как жиголо какого, купить.

— По-мещански… ежели, скажем, запонки или часы, то принять подарок можно. Офицеры в моём полку не гнушались таким. А деньги… их тоже не возбраняется. Но обчество к этому презрительно относится, — степенно поясняет опытный фельдфебель.

Тимоха сверкает бланшем и разбитой губой — два подарочка в один день. Но доволен. И пока я собирался, рассказал, что вдова Хитрово разрешила ему в любой день столоваться с её слугами. Ещё он с гордостью сообщил, что спас хозяйского добра, ни много ни мало, на пять тысяч серебром! Врет, поди, пара тысяч уже лишку.

Трактир «Яр», будущий ресторан «Яр», располагался неподалеку от Кузнецкого моста. Хоть и открылся он только в этом году, но был уже очень популярен в среде московской знати. Считается, что здесь якобы подают самые что ни на есть настоящие блюда французской кухни.

Я перед визитом к Амалии заехал, чтобы заказать столик, ну и чего скрывать, прицениться к меню.

Однако… Шампанское — пятнадцать деревянных (не серебром), вино — семь, курица с трюфелями — тоже семь… О! Черепаховый суп есть, стоимостью в девять рэ всего! К тому же ассигнациями. В общем, думаю, не разорюсь из-за ужина на две персоны.

Столик выбрал самый лучший. Нет, в самом столике — круглом, покрытым кружевной скатертью — ничего необычного не было. Но сзади него был плотный ряд колонн высотой в метр, отсекающих нас от лишних глаз и чужих ушей. В общем, уютное местечко. Ещё и сидячие места на диванчике в виде полумесяца расположены были на одной стороне стола. То есть сидеть будем хоть и не вплотную друг к другу, но рядом, и, чем чёрт не шутит, коленку девицы я полапать смогу…

Впрочем, затея, скорее всего, глупая, и деньги я зря потрачу. Амалия — барышня знатная, воспитанная, с норовом и родословной. 'Избалованная мажорка! — так бы про неё сказали в будущем. Если б не те злополучные стихи, которыми я случайно её заинтересовал — да она бы в мою сторону и не взглянула.

Ко мне, между прочим, не погнушался подойти сам хозяин заведения — господин Транквиль Яр собственной персоной. Перебросились с ним парой учтивых фраз, и он высказал одобрение моему французскому: мол, почти все господа заметно хуже говорят. Ну, приятно, чего уж. А народу здесь пока немного — по причине раннего часа. «Вечером будет аншлаг», — не без гордости сообщил мне месье Яр.

Впрочем, до вечера Амалию, разумеется, никто бы и не отпустил. Родители у неё, хоть и не строгие, но девушки нынче обязаны соблюдать кучу условностей. А одна из них гласит: коли барышня идёт в заведение с кавалером — быть при ней непременно кому-нибудь из благонадёжных. Поэтому и раскошеливаться мне придется не на двоих, как планировал, а на троих. Амалию отпустили только с гувернанткой — статной молодой особой со слегка брезгливым выражением на лице. Вид у неё был настоящей французской леди. И что поразительно… в глазах моих — ну, в глазах Германа Карловича, скажем так, — эта самая гувернантка выглядит куда как интереснее своей воспитанницы.