— Нормально она уже. Я её к себе в поместье забрал, в маминой комнате поселил, — снизошёл до ответа я.

Ведь бабка и в самом деле не виновата. Это дочь её наглая. Хорошо ещё, что Авдотья — баба умная и понимает: против дворянина тяжбу в суде не потянет. Может, им добавить недельку на выезд? А самому где жить? Дорогие тут гостиницы, а те что подешевле наверняка имеют недостатки в виде клопов тех же или пьяных постояльцев. Нет уж. Благотворительность — дело благородное, но когда-нибудь она мне боком выйдет. Надо в себе это дело изживать. Ещё предстоит полно вещей в дом покупать — бельё, посуду и прочее.

Едем обратно в «Негу Персии». По пути заглядывая в разные гостиницы — всё же где-то надо будет перекантоваться пару дней, пока дом освобождают. Присмотрел вроде парочку — без пансиона, но зато по три рубля за номер. Терпимо.

А обедать… вон, на вывеске обещают кормёжку за полтину. Не разорительно.

— Зайдём? — предлагаю.

Мои спутники не возражают. Место оказалось вполне пристойным: чисто, просторно, официант не хамит. Комплексный обед и впрямь стоит всего пятьдесят копеек. В зале — в основном молодёжь: студиозусы, мелкие чиновники, какой-то писарь, судя по портфелю.

Вот этот вот, к примеру, с виду вполне скромен, но важен. Представился: служит, говорит, в «приказе общественного призрения». Что за зверь такой — не знаю. Но звучит внушительно. Сидим теперь вместе, беседуем.

— Богоугодные дела, сироты, больницы, приюты, — доброжелательно рассказывает дядя о своей службе.

И впрямь — достойный человек.

— Нанимаем иногда студентиков тутошних — по двенадцать копеек в час, на разную работу. Вот сейчас, например, ищем двух истопников в Московский воспитательный дом.

Вроде бы и не мне предложил, а так — проинформировал, но немного покоробило. Платьем бы мне заняться: в дороге и камзол, и сюртук, и даже жилетка пострадали.

— Милостью монаршей мы не обделены, — с улыбкой добавляет чиновник. — Но жертвователям и меценатам завсегда рады!

А нет, не работу он мне предлагает, а жертвовать. Тем более не готов, пока.

— Поговаривают, что отдадут нам каменные корпуса, оставшиеся после пожара 12-го года от Слободского дворца на Яузе… — с воодушевлением начинает дядя.

Вообще неинтересно. Вот сразу развести на деньги хотят. Но я воробей стреляный — отказываюсь, и уходим. Да и поели мы уже, надо ехать в «Негу Персии», выселяться.

Ольги ещё нет, зато попалась мне Эльвира, и вид у неё цветущий и пахнущий. В смысле, благоухает девица парфюмом за версту.

— Съезжаете уже? — невинно осведомилась красотка.

— Да, нашёл подешевле, — отвечаю небрежно.