— Насть! Смотри, на твоё новогоднее похоже! Только кружева по лифу, но теперь у тебя грудь появилась. Можно рискнуть.

Настя молча взяла вешалку и ушла в сторону кабинок. Вика принялась искать наряд для себя. Она уже отчаялась обнаружить хоть что-нибудь подходящее в любимом красном цвете, как вдруг наткнулась на бордовое платье из тяжёлого бархата с провокационным разрезом на бедре. Приложила вешалку к груди, покрутилась перед зеркалом и ликующе взвизгнула. Это было оно самое! С красной помадой смотреться будет сногсшибательно.

У шторки, за которой скрылась Настя, Вика остановилась и поделилась радостью:

— Я нашла умопомрачительное платюшко! С моими золотистыми туфельками это будет оскароносная красота.

Шторка не сдвинулась, Настя не ответила. Вика нахмурилась и позвала снова:

— На-а-асть.

В примерочной точно кто-то был: пыхтел, тяжело дышал и чуть-чуть скулил. Приоткрыв шторку, Вика оглядела кабинку: Настя стояла перед зеркалом в перекошенном платье и раздражённо тянула вниз завернувшуюся на лопатках ткань. Увидев в отражении Вику, объяснила:

— Я зацепилась браслетом за воротник. — И снова дёрнула.

Вика ринулась вперёд.

— Погоди, а то порвёшь. Дай я.

Тут же раздался треск. Платье свободно скользнуло вниз и опустилось до колен. Село точно по фигуре, но из-за порванного на лифе кружева декольте нескромно увеличилось.

Вика покачала головой, хотела отругать Настю, но увидела её отражение в зеркале и растерялась. Настя плакала. Беззвучно и горько. По её щекам тихо лились слёзы, срывались с подбородка и капали на новое неоплаченное, но уже порванное платье.

— Ты чего? Ревёшь из-за шмотки? Можно зашить, а можно взять такое же, но целое. Никто и не узнает.

— Это я порвала. Нужно купить, — заикаясь, произнесла Настя и поправила обрывок кружева на груди. Янтарное яблочко снова едва не зацепилось за лиф.

Вика пригляделась.

— Браслет целый?

Настя приподняла кисть, цепочка скатилась по запястью к локтю, подвески засверкали медовыми каплями.

— Целый. Это главное, — облегчённо вздохнула Вика. Увидев мокрые дорожки на Настиных щеках, рассердилась: — Блин, ну не стоит какое-то платье твоих слёз.

Настя всхлипнула и медленно осела на пуфик. Вика растерянно топталась рядом, не зная, как реагировать на внезапную истерику подруги. Подошла ближе, погладила её по голове как ребёнка.

— Не реви. Купим тебе любое. Будешь на свадьбе самая красивая. Ну, после невесты, конечно.

Лицо Насти снова скривилось. Плакала она некрасиво, не по-киношному: нос покраснел, ресницы слиплись, рот перекосился. Вика рассматривала её отражение, продолжая неосознанно гладить и успокаивать. Её взгляд прошёлся по измятому зелёному платью, по браслету и замер на заплаканном лице Насти. Причина истерики проступила чётко и ясно, как яблочные слезы на поверхности фирменного пирога тёти Тамары.