— Нет.

— Если никто не узнает, я оставлю тебе сына.

Полина не ответила. Вышла из комнаты и плотно закрыла дверь.

Билет Лана действительно купила, но, если бы выгорело с Филиппом, сдала бы обратно в кассу. Приняв душ, она переоделась и снова легла, теперь уже в спальне Арины, в тяжёлой голове мысли прокручивались медленно и со скрипом, аппетита не было. На билете стояла завтрашняя дата, а значит, ей все равно придётся провести день в доме Антоновых и, скорее всего, поговорить с Тихоном. Придумал жениться! Сутулый, худосочный девственник… хотя теперь уже нет.

Лана сказалась больной и не выходила до самого вечера. Даже выспалась. Проснулась на закате от громкой музыки и смеха. Во дворе шумели и веселились. Лана добрела до подоконника и выглянула из окна. Перед домом на поляне давали концерт младшие дочки Полины. Они танцевали в белых шторах под мелодию из сериала «Дикий ангел», приподнимали самодельные платья, оголяя ноги, и крутили бёдрами не хуже, чем Наталия Орейро. Филипп снимал их на камеру. Перемещался вокруг, пятился спиной и ловил лучшие ракурсы. Тут же бегали сыновья Вероники, путались под ногами и громко визжали. Настя поднялась на террасу и, продолжая размахивать подолом из тюля, начала пускаться по ступенькам. Филипп тут же навёл на неё камеру и снимал каждый её шаг, отступая назад. Потом опустился на колено и снял её немного снизу. Настя послала в камеру воздушный поцелуй и смущенно улыбнулась.

Лана скривилась: дурдом. И Полина ещё её обвиняет? У неё под носом младшая дочка втюрилась во взрослого мужика, а они умиляются, ещё и на камеру снимают это безобразие. Дурочка Настя. Наивная дурочка. Такие, как Француз, не влюбляются в симметричных скучных мышек.

Ранним утром на поезд Лану провожала только Полина. Приехали на такси, в молчании вышли на перрон. Ночь в спальне Тихона больше не обсуждали.

Людей на вокзале почти не было. На скамейке сидела парочка, они миловались и тихо переговаривались. В тени с клетчатыми баулами стоял мужичок, он узнал Полину и поздоровался. Она кивнула ему в ответ, улыбнулась, но, когда перевела взгляд на Лану, улыбка тут же сползла с лица.

— Ты ещё приедешь?

— Спрашивай прямо: заберу ли я Виталика?

— Заберёшь?

Лана ответила не сразу, хотелось помучить Полину неизвестностью.

— Нет, но отказываться от него не буду. По документам он мой сын.

Полина шумно выдохнула.

— Хорошей тебе дороги.

— Спасибо.

Диспетчер объявил проходящий поезд из Анапы в Москву. Под грохот колёс и оглушающий гудок к платформе прибыл состав. На перрон спустилась проводница, а за ней начали выходить пассажиры. Лана подхватила чемодан, нашла взглядом Полину. Та стояла обездвиженная и удивлённая, не моргая смотрела на женщину и ребёнка, выходящих из вагона. Мальчишка — ровесник Виталика, может, чуть старше. Смуглый, зеленоглазый и улыбчивый, совершенно не похожий на свою спутницу, кареглазую кругленькую брюнетку, судя по всему, маму. Он спрыгнул с последней ступеньки и собрался бежать, но женщина тут же цапнула его за руку: