Переход на интенсивную систему посадки и новые сорта дал результат. Молодые яблоньки начали плодоносить уже на третий год, пришлось даже реконструировать фруктохранилища под новые объёмы урожая. Полина не ушла из питомника, прижилась там, как зарубежные привои в маточниках. Ей нравилось прививать новые сорта и наблюдать, как они растут.

Вероника больше не подходила с неудобными вопросами, но Полина приглядывала за ней, как и советовал Лёшка. В конце ноября расслабилась и перестала ждать подвоха, но однажды пришла домой и застала дочек в истерике. Не плакала только Арина, но и у той глаза выглядели воспалёнными.

Полина бросила сумку на пол и не разуваясь вбежала в комнату:

— Господи, что случилось? Лёшка? Что с Лёшкой?

Оля протяжно всхлипнула:

— Ему не хватило места на двери!

— Кому? Какой двери?

— Джеку не хватило места. Он замёрз насмерть в ледяной воде, — пояснила Арина и указала рукой на телевизор.

По чёрному экрану под душераздирающую песню медленно скользили титры.

— Фильм? — Она оглядела комнату и нашла взглядом присмиревшего Тихона. — Что за жуткий фильм ты им включил? Ревут всей семьёй. Напугали меня до инфаркта.

— «Титаник». Между прочим, снял тот же режиссёр, что и «Терминатора».

— Да? Настя после него месяц ночами вскакивала. Что там? Спрут? Акула гигантская?

— Мам, ты чё? Титаник — это же корабль, который затонул.

— Чтобы я больше об этом фильме не слышала. Устроили коллективный потоп.

Но не слышать о «Титанике» не получилось. Леонардо ди Каприо проник в их дом и сначала поселился на футболках, а потом захватил обложки тетрадей и дневников. Заглавная песня постоянно играла из комнаты Оли и Насти, они пели её перед зеркалом дуэтом. Правда, английским владели плохо и пели, как слышали, коверкая слова. Однажды Полина поймала себя на том, что тоже напевает прилипчивый мотив «Май харт вил гоу он…»

При ней «Титаник» больше не включали, но Полина могла бы поспорить, что смотрели. И не один раз. Очень уж ловко перебрасывались фразами из фильма, знали наизусть диалоги и разыгрывали их по ролям. Настя загорелась идеей высчитать, можно ли было спасти Джека и поместился ли бы он на той злополучной двери рядом с Роуз? Она всегда остро переживала несправедливость и плохие концовки мультфильмов, сказок и книг. Придумывала альтернативные финалы, где добро обязательно побеждало, а зло уползало в небытие, поверженное и пристыженное. Так она поженила русалочку и принца, спасла Бима и не позволила сгореть в камине оловянному солдатику и его танцовщице. В её мире всё всегда заканчивалось хорошо.