В стационаре Оля пролежала три недели. Все эти дни Полина провела с ней, спала на стуле или на диванчике в фойе. Сопровождающему не выделялась отдельная кровать. Казалось, Оля и не поняла, что случилось и чем это обернётся в будущем, она больше переживала из-за шрама на животе и пропущенного новогоднего выступления в ДК. А Полина ревела. Уходила в сад или к реке и ревела. Она винила себя в том, что сразу не обратилась в больницу, думала, просто у дочки так болезненно устанавливается цикл. А ещё её неотступно мучила мысль о том, что это её кара за то, что она после родов Сережи перевязала трубы. В Бога она не верила, раньше не верила, теперь же боялась, что он её наказал и за неверие, и за поступок.

Она не могла обсудить свои страхи с Мишей, мучилась в одиночестве и казнила себя. Один раз проговорилась свекрови и до сих пор об этом жалела. Свекровь её не осудила, обняла и понимающе сказала: «Шесть детей вам вполне достаточно».

Болтали ещё около часа. Настя и Оля крепко уснули в родительской кровати, Арина нашла в себе силы переползти в соседнюю комнату. Вероника собрала грязную посуду на деревянную столешницу и пошла на кухню. Полина спускалась следом и несла остывший чайник. На лестнице Вероника остановилась, и Полина едва не врезалась в её спину.

— Что-то случилось?

Вероника бросила взгляд через плечо и снова отвернулась. Спросила, глядя перед собой:

— Мам, а мужчина почувствует, первый он у девушки или нет?

— Почувствовать не может. Это, скорее, видно по поведению, и обычно бывает кровь.

— Но не всегда?

— Не всегда.

Больше ничего не добавив, Вероничка спустилась на первый этаж и сразу повернула к кухне. Полина проводила её растерянным взглядом. Что ж, кажется, брак с Димой уже дело решенное, и, видимо, они давно вышли за рамки поцелуев. Ей Дима нравился, а вот Лёшке — нет. Он даже в письме попросил, чтобы приглядывали за Вероничкой и не выдавали замуж, пока он в армии.

Когда утром Полина уходила на работу, все ещё спали. Миша уже вернулся и расположился в зале. Обычно после ночной смены он спал до обеда, а потом ехал в тракторный парк. Вечером ложился раньше обычного, чтобы выспаться перед следующим рабочим днём.

Уже четыре года Полина работала в питомнике. После губительных заморозков в конце девяносто третьего и в начале девяносто четвёртого «Сад-Гигант» не только перешел на интенсивные сады, но и сменил сортовой состав. В прошлом остались яблони семейства синапов и «Розмарин белый», появились сорта зарубежной селекции: «Гала», «Фуджи», «Голдэн». Сначала саженцы закупали в Югославии и Молдавии, но больше всего в Италии, оттуда даже приезжали специалисты, чтобы делиться опытом. В «Саде-Гиганте» катастрофически не хватало саженцев, поэтому решили увеличить площади собственных питомников. Когда набирали работников, Полина вызвалась не раздумывая, ей очень хотелось поучаствовать в возрождении сада и увидеть настоящих итальянцев.