Когда рассвело, дед Витя с бригадой выкорчевывал погибшие яблони. Остановился передохнуть и оглядел застывшие в розовой дымке скелеты деревьев. Земля выглядела вылизанной и скользкой, только недавно сошла вода, трава ещё не проклюнулась. Некогда стройные яблоньки напоминали почерневший сухостой.

Подобное случалось не впервые. Зима 1954 года тоже выдалась на редкость морозной, тогда погибла треть сада, и казалось, не вернуть уже ни величия, ни плодородия. Но нет. Выстояли. И не просто выстояли — возродились. Чуть ли не каждый год «Сад-Гигант» бил рекорды урожайности. Росли, расширялись и вводили новые виды культур. Неожиданно хорошо пошла земляника, вот на ней они и вывезут сад, а может, вообще на грушах и сливах.

Он снова взялся за лопату и прикрикнул на бригаду:

— Хорош курить! Перерыв окончен.

— Погоди, Абрамович, не лютуй. Тебе тоже полезно послушать.

— Полезней лопатами работать, — отбрил дед Витя. Не любил он пустой болтовни и лени. Не позволял лениться ни бригаде, ни себе.

— У тебя же женское племя. Послухай. Маньяк на Протоке орудует. Девку нашли удушенную и испоганенную.

— Давно?

— Вчёра.

Дед Витя нахмурился. Беседу не поддержал, но запомнил, что нужно поговорить с Полей. Вечно Олюшка и Настя бегают без присмотра. А Вероничка вообще невеста-красавица, все парни Совхозного на неё облизываются. Пусть не ходят пока к реке.

За последние пять лет Славянск сильно изменился. И не в лучшую сторону. Раньше никогда не запирали двери, а сейчас ставили дополнительные замки и шпингалеты на калитки. Воровали масштабно и нагло: снимали с верёвок постельное белье, вскрывали сараи и тащили на металлолом всё, что не было приколочено. У них даже парочку курей украли и древнюю дерматиновую коляску с погнутыми колесами. На ней возили всех Антоновских младенцев, но больше не суждено: упёрли раритет. В городе то и дело вспыхивали драки со смертоубийствами, многие старые знакомые спились окончательно или уехали за лучшей жизнью в крупные города и в столицу.

Мысли тут же перескочили на непутёвого сына Лёхача. В последний раз он звонил в январе, обещал поучаствовать в спасении сада, но с тех пор от него не было вестей. В кого только уродился такой шумоголовый? Из всех детей самый неприколоченный к малой Родине.

Говорят, что любят всех одинаково, вот и Василиса так говорила. А он не соглашался. Любят одинаково сильно, но по-разному. Как их одинаково-то любить, если они такие непохожие? Миша не создавал проблем, и любовь к нему до сих пор теплая и спокойная. Он с детства вёл себя как маленький хозяин, что-то мастерил, помогал по дому. Любое дело в его руках спорилось, и всё у него было как надо. Как и положено, он построил дом, завёл семью. С радостью взял на себя бремя продолжателя рода.