— Что сажать?

Настя оглядела поляну.

— Васильки.

— А их сажают? Они вроде сами растут, как сорняки.

Настя снова легла на живот Филиппа

— Не знаю. Спрошу у мамы. Поможешь?

— Помогу. — Он погладил Настю по голове. — Ты лучше дыши, не болтай. А то никогда не поймаешь яблоневое воспоминание.

— А ты? Поймал?

— Сегодня нет. А так да, ловил.

Дед Витя нахмурился, отошёл от яблони и повернул обратно к дому. Он вообще не задумывался о том, что кто-то не из их семьи может поймать воспоминания. Оказывается, может. Хотя Филипп не чужак и не гость. Неудивительно, что Живой сад ему открылся. И всё равно ощущалось это раздражением и даже гневом, будто Филипп покусился на их личную святыню. Даже Настя не научилась пока дышать яблоневым ароматом, а он научился. Сам.

Ах, как хочется вернуться,

Ах, как хочется ворваться в городок.

На нашу улицу в три дома,

Где всё просто и знакомо, на денёк.

Анжелика Варум «Городок»

1993 год

И всё-таки цикорий не кофе. Даже пахнет по-другому, а в сочетании с молоком — натуральная бурда.

— Васюш, плесни кипятку, остыл. — Дед Витя откинулся на спинку стула и выглянул в окно. Раннее утро напоминало ночь, рассвет не обозначился даже тонкой светлой полоской, окно в доме через дорогу горело ярким квадратом.

— И Поля уже на кухне. Какая молодец. Хозяюшка.

Василиса тоже бросила взгляд на соседний дом.

— Хозяюшка. А помнишь, какая была манюня? Ты ещё против их свадьбы выступал, советовал ей подрасти?

— Ну так, куда ей со школы сразу в загс. Она и борщ-то варить не умела.

— Велика наука! А сейчас по дому всё может, козу доит и с Мишей в сад на обрезку ходит.

Коза и огород с чесноком на продажу появились в Доме молодых не от хорошей жизни. Но Полина стойко перенесла невзгоды, молча уничтожила любимый цветник и засадила освободившуюся территорию овощами. На участке Большого дома тоже появился огород и сетчатый вольер с домашней птицей. Выкорчевали часть деревьев, цветущих вхолостую, только Живой сад не тронули. Козу завела Василиса, но та чуть не объела яблоню деда Данила, и прожорливую тварь перевели в соседний двор. Зиму пережили благодаря закаткам и хозяйству, Поля пекла хлеб и шила на заказ, но всё больше в долг. Только Светлана Леопольдовна платила исправно. Страна рушилась и стонала. В отличие от других предприятий и колхозов, в «Сад-Гиганте» получку не задерживали, но цены так быстро росли, что денег катастрофически не хватало, продукты пропали с полок или перешли в статус дефицитных. «Сад-Гигант» держался до последнего, но эта зима стала для него роковой. Из-за подтопления и заморозков погибла почти половина деревьев. Больше всего пострадал основной зимний сорт — «Ренет Симиренко».