— Тварь заносчивая, — прошептал Воронцов, когда за Гольдбергом закрылась дверь. — Вот что он здесь делает? Зачем его сюда послали? — ответов на эти вопросы у него не было, и он стукнул тростью в стену экипажа, чтобы ехать уже домой.

Капитан Гольдберг проводил экипаж Воронцова задумчивым взглядом, потом подошёл к ближайшему фонарю, вытащил переданное ему графом послание и открыл его. На листе было выведено только одно слово: «Пора». Аккуратно сложив письмо, Гольдберг улыбнулся. Ну вот и славно, а то он что-то уже начал уставать от здешних туманов. Ничего, скоро домой поедет, дай бог, до Масленицы его больше никуда не пошлют.

Сегодня Макаров решил прийти с докладом вечером. Он выглядел усталым и не слишком довольным. Я уже и не ждал его, отпустив Скворцова и готовясь к ужину с Елизаветой.

— Ваше величество, простите за опоздание, — поприветствовал меня Александр Семёнович, когда мы столкнулись с ним в приёмной. Было темно и тихо, а свечей явно недостаточно, чтобы разогнать царивший вокруг полумрак. — Я ждал Щедрова с докладом, поэтому немного задержался.

— Хм, — я весьма демонстративно посмотрел на часы, стоявшие в углу. Шёл уже восьмой час, так что задержался он весьма существенно. — У вас что-то срочное, Александр Семёнович? Что-то, что не могло подождать до утра?

— Да, можно и так сказать, ваше величество, — он потёр лоб, явно собираясь с мыслями. — Щедров наладил весьма тесные отношения с одной дамой полусвета, в чьём заведении собираются весьма интересные нам люди, ваше величество, — он замолчал, я же нетерпеливо поторопил его с ответом.

— Александр Семёнович, зачем вы мне это говорите? Хотите, чтобы я оценил это весьма сомнительное заведение? — спросил довольно резко и посмотрел на дверь, в этот момент отворившуюся.

В приёмную вошёл Раевский. Я предложил Николаю составить нам компанию на ужине, тем более, что он решил остаться сегодня во дворце из-за сына, который по просьбе моего брата Николая переехал «пожить» в детскую Великих Князей. Я считал Александра — этого немного замкнутого мальчика с острым совсем недетским умом — подходящей компанией для гиперактивного Коли, и разрешил эту небольшую авантюру.

Макаров продолжал молчать, задумчиво глядя на Раевского. Под этим пристальным взглядом Николай почувствовал себя неуютно, настолько, что выпалил:

— Ну что вы на меня так смотрите, Александр Семёнович? Вы нашли, что я замешан в каком-то заговоре, и сейчас пытаетесь донести это поделикатнее его величеству?

— Вас, Николай Николаевич, даже только что приехавший в Москву иностранец никогда не заподозрит в заговоре, — и Макаров покачал головой. — Увы, но никому из заговорщиков в голову не придёт предлагать вам что-то подобное.