— Мы их не знаем, — всхлипывая ответил Николай. — Они приехали из Петербурга не так давно. Они нас увидели, замолчали и быстро ушли. Саша, ты же не умрёшь?
— Нет, не умру, я всё сделаю, чтобы не умереть, — тихо шептал я брату, обхватившему меня за шею. — Но вы всё равно будете наказаны за то, что ушли никого не предупредив, практически сбежали. До Нового года даже не думайте выходить куда-то из детской. Даже завтракать будете с Мишей. А гулять — перед открытым окном.
Коля закивал и зарыдал ещё горше, а я сидел, прижимая его к себе и тихонько гладил по спине, мрачно размышляя.
Это я-то ущемляю права дворян? А они не охренели в конец? Я вам, падлы, устрою ущемление, вы у меня фальцетом петь будете, скоты. У вас в итоге только одно право останется — служить, и то это право нужно будет заработать. Я посмотрел на Раевского, прижимающего к себе сына и смотрящего на меня так, словно и правда кто-то умер.
— Найди Макарова, пусть он меня дождётся и скажет, как именно ему нужно помочь. Передай, чтобы не стеснялся в пожеланиях. Если надо будет, я усы прилеплю и сам в тот вертеп схожу, — тихо отдал я распоряжение, и поднялся на ноги, обращаясь уже к Николаю: — Коля, обхвати меня покрепче за шею, я тебя во дворец отнесу. И никогда больше вот так не сбегай. Лучше приходи ко мне, если снова что-то подобное услышишь.
Он только всхлипнул и кивнул, уткнувшись мне в шею и вцепившись так, что, пожалуй, оторвать его от меня будет проблематично. Поднявшись вместе с братом на ноги, я направился к выходу из сарая. Да, я хотел по-хорошему наших дворян в чувство привести, но не получилось, что ж, бывает, больше я такой ошибки не совершу. Но Макаров прав, нужно прежде всего выяснить, они сами так сильно ущемились или им кто-то умный подсказал.
Диего Висенте Мария де Каньяс стремительно вошёл в приёмную императора Александра и сразу же направился к столу секретаря. Скворцов сидел за столом с невозмутимым видом и затачивал перья. Сегодня был канун Нового Года и все дела были сделаны, поэтому никаких бумаг на столе не было видно. Собственно, они и оказались здесь с императором Александром, чтобы составить пару писем, и для ещё одного дела, не требующего практически никаких усилий со стороны Ильи.
— Господин Скворцов! Обратите на меня внимание! — де Каньяс навис над Ильей, опершись руками на крышку стола.
— Я на вас обратил внимание сразу же, как только вы вошли, — спокойно протянул Илья. Разговаривать с испанским послом приходилось на немецком языке, потому что де Каньяс не знал русского, а Илья ни слова не смог бы сказать по-испански. Зато немецкий оба знали достаточно, чтобы понимать друг друга.