— Я выясню, ваше величество, — выдохнул Державин.
— Выясни, Гавриил Романович, я тебя очень прошу, — и, повернувшись к Аракчееву, приказал: — Идёмте, Алексей Андреевич. Сейчас я пар немного выпущу на Краснове и Скворцове, и мы с вами будем вместе с Коленкуром решать, нужен нам в армии этот французский генерал или мы как-нибудь без него обойдёмся.
Николай Челищев остановился в галерее и огляделся по сторонам. И куда запропастились эти мальчишки, вместе с которыми ему поручено сопровождать её высочество Великую княжну Екатерину Павловну в издательский дом Карамзина?
— Почему я? — пробормотал он, подходя к картине, украшавшей стену, и глядя на неё совершенно бездумным взглядом. — Почему именно я? Тот же Раевский больше подошёл бы для этой миссии. Так почему назначили в няньки этим детям меня?
Проходивший мимо него слуга, Прохор, намеревался тихонько проскользнуть, чтобы не приведи Господь, не вывести его благородие из задумчивой меланхолии. Челищев заметил его и резко повернулся, заставив немолодого уже мужчину в напудренном парике вздрогнуть. Слуга едва кувшин из рук не выронил, когда разглядел нахмуренные брови обернувшегося к нему капитана личной охраны императорской семьи.
— Николай Александрович, ваше благородие, что-то случилось? — как бы Прохор ни крепился, но на последнем слове его голос дрогнул, и он попятился, прижимая кувшин с водой к груди.
— Нет, то есть… — Челищев внимательно посмотрел на него. — А ты случайно не знаешь, где находится Чернышёв?
— Который Чернышёв? — Прохор облизал ставшие вдруг сухими губы. — Ежели ваше благородие графа Григория Ивановича имеет в виду, то давненько он здесь не показывался. Как его величество отказал ему в ходатайстве о снятии государственной опеки над капиталом, так и перестал сюда ездить. Должности у него при дворе не было, да и не просто сейчас должность получить, многие вот-вот своей лишатся…
— Откуда тебе известно, что его величество отказал графу в его ходатайстве? — Челищев прищурился. Александр не распространялся о принятых решениях, особенно если они касались не каких-то государственных дел, а частных лиц. А теперь оказывается, что слуги вовсю сплетничают, вот, хотя бы о графе Чернышёве.
— Так его сиятельство, как бумагу получил, открыл её прямо посерёд этого коридора, где вы, ваше благородие, сейчас стоять изволите, — Прохор почувствовал недовольство капитана и ещё крепче прижал к груди кувшин. — Так уж он кричал, да всё больше по-франкски, что у одной горничной чуть приступ нервенный не случился. А потом в эту дуру, которая прошмыгнуть мимо не сумела, и швырнул эту бумагу. При этом орал, что сам может прекрасно своими деньгами распоряжаться, и няньки ему не нужны.