— А откуда вы, ваше величество, узнали про это ядро?

— Краснов доложил, нужно же ему было чем-то меня умаслить, — я усмехнулся. — Вы его уже испытали?

— Да, ваше величество, и вы правы: необходимо доработать взрыватель, и тогда мы получим очень большое преимущество на поле боя, — Аракчеев наклонил голову. — Я хочу спросить, вы не оставили вашу идею принять участие в учениях?

— Нет, не изменил. И именно как неудачник, чей замок нападающие должны будут захватить, — ответил я довольно миролюбиво и хотел добавить, что своего мнения не изменю, но тут увидел, как к нам быстрым шагом направляется человек. Так, раз Зимин его пропустил, то он не представляет опасности, вот только у меня никаких встреч на сегодня запланировано не было.

— Ваше величество, выслушайте меня, умоляю, — он приблизился, заламывая руки, и я узнал в нём Державина.

— Что случилось, Гавриил Романович? Что привело вас в такие расстроенные чувства? — спросил я, разглядывая этого легендарного человека.

— Я очень далёк от моря, навигации и Морской школы, ваше величество, — выпалил Державин, пытаясь отдышаться. — Я так от них далёк, что для меня стало шоком, когда я узнал, что творится в этой самой Морской школе. Ваше величество, я безмерно уважаю Ивана Логиновича Голенищева-Кутузова, но старик уже совсем не занимается школой!

— Что случилось? — твёрдо повторил я, пристально глядя ему в глаза.

— Я взял опекунство над мальчиками Лазаревыми. Они осиротели, а я был дружен с их отцом. Он хотел, чтобы мальчики проходили обучение в Морской школе, и я похлопотал, чтобы их туда приняли. Лучше бы не хлопотал, вот ей-богу, — и Державин замолчал, но молчал недолго, быстро продолжив говорить: — Кадетов недокармливают, они носят какие-то обноски, а это варварство, когда гардемарины набирают себе чуть ли не рабов из числа младших? Когда я спросил, куда смотрит Иван Логинович, то выяснил, что никуда он не смотрит, он в школе практически не появляется!

— Так, — я потёр лоб. — Так, я сегодня же распоряжусь, чтобы была назначена комиссия для расследования положения дел в школе. Гавриил Романович, вы возглавите её?

— С превеликим удовольствием, — Державин скупо улыбнулся.

— Вы знаете, откуда пошла традиция, когда старшие ученики берут себе прислужника из младших? — внезапно спросил я, чувствуя, что начинаю злиться. Я из кожи вон лезу, чтобы сделать наши учебные заведения если не лучшими, то хотя бы хорошими, а тут такое. Державин и Аракчеев покачали головами, а я ударил кулаком о ладонь. — Из Англии! Все их знаменитые колледжи… Я, конечно, понимаю: английские моряки считаются лучшими в мире, ещё бы карьеру себе бракоразводными процессами не ломали… Видит бог, у них есть чему поучиться. Но кто-нибудь мне объяснит, почему мы тянем отовсюду всё самое отвратительное? В наших школах есть хоть что-то своё? Хоть даже какая-нибудь дурость?