— Похоже, не только у Макарова здесь повсюду шпионы, — я невесело усмехнулся. — Ты проходи, Паша, не стой в дверях. Да, подумай, как можно крестины провести, не ставя никого в известность. Думаю, ты станешь неплохим крёстным моему сыну. В крёстные матери, ну, не знаю, графиню Ливен возьми.
Оставив Строганова стоять с выпученными глазами посреди будуара, я вошёл в комнату к Лизе, чтобы поддержать её и увидеть своего ребёнка.
Бах! Бах! Изобретение Шрапнеля взорвалось, посылая сотни маленьких снарядов в разные стороны. До меня донеслась ругань тех гвардейцев, кто попал под удар. На бывшей ещё с утра красивой, щеголеватой форме расползались красные пятна, особенно хорошо заметные на белых штанах.
— Поздравляю, Алексей Андреевич, вашим умельцам удалось стабилизировать бомбы, и результат впечатляет — да, впечатляет, — проговорил я, отводя от глаза трубу.
— Там практически ничего не пришлось делать. Шрапнель сам уже всё стабилизировал, оставались небольшие огрехи убрать, — ответил хмурый Аракчеев, что-то яростно записывая немецким карандашом на лежащем перед ним листе.
— Чем вы их начинили? — полюбопытствовал я, ещё раз полюбовавшись на красные пятна, расползающиеся в самых разных местах, показывающие, что конкретно эти гвардейцы условно ранены, а то и убиты.
— Небольшими шариками из бычьего пузыря, заполнили свекольным соком, — ответил Аракчеев. — Вы как-то играли с братьями в парке и использовали такие вот штуки, и я подумал…
— Это вы очень хорошо придумали, Алексей Андреевич, — я внимательно посмотрел на него. Надо же, он увидел мой очень примитивный аналог пейнтбола и взял на вооружение. А ведь мы тогда из рогатки шариками с акварелью пуляли. Но я так и знал, что его неуёмную энергию нужно всего-то в правильное русло направить. — Теперь вы видите, что данная форма не подходит для ведения боевых действий? Многие из тех, кого только что вывели из строя, вполне могли отбежать дальше или вовремя увернуться, будь на них надето что-нибудь более подходящее. Я не говорю уже о том, что всего лишь после часового боя они все похожи на свиней, вылезших из особо грязного хлева.
— Я это вижу, ваше величество, — сквозь зубы проговорил Аракчеев, снова что-то записывая.
— Кого, кстати, так хорошо проредили? — поинтересовался я. — Они до такой степени пыльные, что лично я не вижу полковых отличий. И да, сами гвардейцы понимают, по кому им следует стрелять? Или это такая воинская хитрость?
— Полк Барклая попал под удар, — не без злорадства сообщил Аракчеев.
— Я вообще не понимаю смысла этих манёвров, — раздосадованно проговорил стоящий неподалёку Барклай де Толли.