— Моего журнала? — Карамзин уставился на меня.
— Конечно, вы же это предложили, вам и заниматься. А Екатерине я, пожалуй, предложу курировать этот проект. На ней же и на её сопровождении вы сможете испытывать статьи, которые пойдут в номер. Те, что найдут наибольший отклик в юношеских сердцах, нужно будет пускать в работу, — я отвернулся от него к окну. — Крылова обязательно пригласите поучаствовать. Его басни не лишены определённой морали и могут служить примером того, как нельзя делать, причём весьма наглядно. Ребусы обязательно вставьте. Пускай умы напрягают, их разгадывая. Принесите мне макет первого номера, может быть, я что-нибудь подскажу. Если первый номер окупится, на последующее производство я выделю достаточно приличную сумму и оформлю учреждение такого журнала отдельным указом.
— Ваше величество…
— Идите работать, Николай Михайлович. И да, я всё ещё жду от вас сентиментальный роман о безответной любви одного князя и прелестницы из Топкапы.
— Саша, смотри, снег падает! — звонкий голосок сестры вырвал меня из воспоминаний. По ходу нашего следования действительно с деревьев начал обваливаться снег, и это было очень красиво и завораживающе.
— Не замёрзла? — спросил я, немного наклоняясь к Ане.
— Нет, давай ещё один круг, ну, пожалуйста. А то потом Мишка как сядет, так его только розгами отсюда согнать удастся, — ответила сестра, задрав голову и глядя на меня совершенно обезоруживающим умоляющим взглядом.
— Ну, хорошо, ещё один круг. На этот раз побыстрее. Держись крепче! — и Аня весело взвизгнула и засмеялась, когда я послал Марса в галоп.
Уже подъезжая к остальным детям, чтобы ссадить Аню и забрать Михаила, я увидел стоящего неподалёку Макарова. Увидев меня, он подобрался и подошёл, негромко говоря при этом:
— Господа офицеры соизволили начать говорить, ваше величество. Мне удалось узнать, что оружие было принесено в парк заранее и… Я могу начать проверку всех дворцовых слуг? — спросил он, а я только поморщился. Да когда уже это всё закончится? Зимин из кожи лезет, чтобы подобное предотвратить, и всё равно находится гнида, способная всех обмануть.
— Начинай, Александр Семёнович, — ответил я холодно, забирая из рук Лебедева Мишу. — После прогулки доложишь всё более обстоятельно, — и, прижав к себе брата, я сразу послал коня рысью, на некоторое время попытавшись отвлечься от всех проблем.
Александра тяжело поднялась с дивана и прошлась по этой крохотной гостиной, приложив руки к животу. Как же она хотела попасть в Москву, вырваться из этой клетки, в которой, казалось, было тяжело дышать. Талейран, сидевший в соседнем кресле и все эти дни изображавший из себя самую преданную сиделку, вскочил и бросился к ней, чтобы поддержать, если вдруг эрцгерцогине сделается нехорошо.