— Вы говорите таким тоном, словно сожалеете об этом, — фыркнул Раевский.

— Именно сейчас да, я об этом сожалею, — и Макаров повернулся ко мне. — Ваше величество, Щедров предложил неплохой в общем-то план, чтобы выяснить: действует ли наш офицерский кружок самостоятельно, или кто-то из наших иностранных друзей им активно помогает думать в нужном направлении. Но Николай Николаевич не подходит, хоть убейте. Даже его появление в весёлом доме на Сретенском бульваре будет выглядеть настолько странно, что оттуда все разбегутся.

— Я повторяю свой вопрос, Александр Семёнович, — мне внезапно стало весело. — Вы хотите, чтобы я лично посетил это заведение? Вы считаете, что я туда впишусь гораздо лучше Коли?

— Эм, — Макаров задумался. Нет, этот гад реально задумался над моим вопросом! — Вы бы несомненно чувствовали себя более раскованно в подобном месте, ваше величество, чем Николай Николаевич, но боюсь, заговорщики не станут перед вами откровенничать, учитывая, что заговор готовится против вас.

— Логично, чёрт возьми, — воскликнул я.

— Тем не менее, ваше величество, я хочу попросить вас о небольшой помощи…

Он не договорил, потому что дверь распахнулась и в приёмную вбежал встревоженный Новиков. Заметив меня, воспитатель моих братьев кинулся навстречу, в отчаянии заламывая руки на бегу.

— Ваше величество… — он остановился, чтобы перевести дух, а потом быстро проговорил: — Его высочество Николай Павлович… Он пошёл вместе с Александром Раевским в библиотеку… Они сами вызвались, и я им позволил, чтобы поощрить к самостоятельности…

— Что случилось? — я почувствовал, что побледнел. — Что с мальчиками⁈

— Они пропали, ваше величество! — Новиков снова заломил руки. — Через полчаса после того, как мальчики вышли из детской, я отправился на поиски, но не смог их найти. Верхняя одежда, которую они надевали сегодня на прогулку, тоже исчезла. Я со слугами обыскал всё, мы даже все конюшни обыскали, всё сено перевернули. К поискам присоединился полковник Бобров… Один из слуг сказал, что видел мальчиков, и что они направлялись к воротам.

— Когда это было? Когда их видели возле ворот? — процедил я, чувствуя, как сердце в груди делает кульбит.

— Почти час назад, ваше величество, — совершенно несчастным голосом ответил Новиков.

— Чёрт побери, почему вы не сказали раньше, хотя бы мне? — заорал всегда сдержанный Раевский. Понять Николая было можно, у него сын пропал.

— Седлать Марса, — процедил я, бросаясь к выходу из приёмной. Нужно найти эту проклятую шинель, которой, как всегда, нет поблизости, когда она так сильно мне нужна.