— Ну, нельзя сказать, что адмирал не виноват в том, что произошло, — пожал плечами Гольдберг.

— Это позор, — Воронцов покачал головой. — Я не знаю ни одного человека, который был бы на стороне Горация. Возможно, где-то в глубине души мужчины поддерживают его, но внешне не могут этого показать. Леди Гамильтон уже сравнивают с Далилой. Сомневаюсь, что для лорда Нельсона всё это хорошо закончится.

Он замолчал, и некоторое время они ехали молча. Наконец Гольдберг нарушил молчание.

— Говорят, короля Георга вот-вот признают недееспособным.

— Сегодня днём признали окончательно, — задумчиво ответил Воронцов. — Принц Уэльский в срочном порядке возвращается в Лондон. Его позиции хоть и пошатнулись во время ареста, но не до такой степени, чтобы назначить регентом кого-то другого.

— Значит, Аддингтона ещё до Нового года скинут с поста премьер-министра, — предположил капитан.

— Да, Новый год во главе правительства будет встречать Питт, это уже почти решено, — кивнул Воронцов. — И только Господь знает, куда развернёт Англию.

— В сторону войны с Наполеоном, что тут думать, — Гольдберг потёр переносицу. — Я был в Париже, там уже готовятся к подобному повороту событий. Вопрос заключается в том, кто присоединится.

— Австрия точно, — хмыкнул Воронцов. — Пруссия под большим вопросом, но Ганновер может склонить немцев в сторону союза. Меня больше волнует, что будет делать Александр Павлович?

— Придёт время, и мы об этом узнаем, не так ли? — Гольдберг развернулся и несколько раз стукнул в стену кареты, привлекая внимание кучера, заставляя его тем самым остановиться.

— Мой брат Александр прислал намедни письмо… — медленно проговорил Воронцов. — Он пишет, что его величество окружил себя какими-то выскочками, вмиг взлетевшими после кончины его величества Павла Петровича. Вначале ожидалось, что Александр Павлович призовёт к себе старых друзей, да что уж там, я сам ждал, что меня снова назначат послом здесь, в Лондоне. Но этого не случилось. И Саша получил позволение вернуться в загородное имение под Петербургом, потому что не видит смысла сидеть в Москве. Вы, Иван Савельевич, случайно, ничего не знаете о том, что происходит?

— А вы меня спрашиваете, Семён Романович, потому что я один из тех выскочек, внезапно взлетевших? — усмехнулся Гольдберг. Карета тем временем остановилась, но капитан не спешил выходить. Он на секунду задумался, а потом решил ответить. — Александр Семёнович Макаров мне говорил по этому поводу следующее. Когда скончался Павел Петрович, Александру Павловичу дурно стало. И он никого не смог дозваться. Представляете? Никто не пришёл к нему и даже не спросил, не нужно ли чего. Неудивительно, что те офицеры, кто оказался в тот момент рядом и сплочённо встали вокруг молодого императора, оказались в фаворе. Так ведь оно и происходит, не так ли? Сам Макаров ночью в Зимний примчался, чтобы выразить своё сочувствие, и тоже не прогадал. М-да, — он распахнул дверь и, перед тем как выбраться из экипажа, добавил: — А как поступит его величество в сложившейся ситуации, мы скоро узнаем, Семён Романович. Не переживайте, уж вы-то узнаете об этом первым, хотя бы по реакции того же регента.