Похлопав меня, едва живую от страха, по плечу, он поднялся, взял свою поясную сумку и помахал мне рукой.

– Все, не скучай.

Дверь закрылась, а я так и сидела, оцепеневшая от ужаса и осознания, что попала в какое-то ужасное телешоу. Как же мне в тот момент хотелось, чтобы сейчас кто-то сказал: улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!

Инстинкт самосохранения подсказывал мне, что муж не ушел, а затаился где-то рядом. Ждет, как я поведу себя. Что же, не буду доставлять ему такого удовольствия. Осталось потерпеть день, здесь и правда много сложностей с полицией и языковой барьер… Дома я смогу освободиться уже в аэропорту, обращусь к таможенной службе и ни за что не поеду с ним в квартиру. Да, всего лишь день. Лишь день…

Конечно, на следующий день после этого дикого шоу на ресепшене мне пришлось взять себя в руки и попытаться сделать вид, что все в порядке. Если муж будет думать, что я помышляю освободиться от него, станет еще бдительнее. Пусть считает, что я покорно приняла его условия игры. В целях конспирации я даже наступила на горло собственной песне и с утра извинилась за свой вчерашний поступок. Пришлось постараться, чтобы разжалобить его, в итоге мы провели в постели больше часа. Зато Виктор, как мне казалось, поверил в мою полную капитуляцию.

– Ты же не забыла, что нам нужно извиниться перед работниками? – бреясь в ванной, спросил он.

– Хорошо, если это нужно, я скажу, что мы просто поссорились и я вспылила.

– Но ведь так оно и было? – подхватил Виктор, и я поспешно мелко-мелко закивала, пытаясь заглушить свой страх.

Мы спустились вниз, но сегодня там были уже другие работники – и покаянные речи пришлось отложить. Позавтракав за столиком у бассейна, сделали пару совместных снимков (попросили ту знакомую супружескую пару), а после поднялись в номер. Я решила, что муж хочет взять деньги или какие-то вещи, которые могут понадобиться в городе – очки или панаму. Сегодня был последний день нашего тут пребывания и, несмотря на абсурдность моей ситуации, я хотела привезти какие-то приятные сюрпризы сестре и матушке Марии.

Каково же было мое удивление, когда Виктор заявил, что я остаюсь в номере.

– Как? Мы же собирались…

– Да, но ты наказана. Ты же не забыла?

– Но…

– Или ты решила, что после оргазма я забуду все твои фортели? Конечно, я питаю к тебе чувства и не могу отказать себе в удовольствии заниматься любовью со своей женой. В законный медовый месяц, заметь! Но если мы начнем семейную жизнь со связки провинность – наказание – секс – примирение, ни к чему хорошему мы не придем.