Вернувшись в Алатырь, я познакомилась с мамой Виктора, Ниной Матвеевной. Конечно, я ужасно нервничала, но он убедил меня, что мама будет от меня в восторге. Так и получилось. Мама Виктора оказалась красивой женщиной, чем-то похожей на Мэри Поппинс: прямая осанка, шляпа, чемодан. Мы встречали поезд на вокзале, и первыми ее словами, обращенными ко мне, было:

– Ой, какая ты хорошенькая! Какая маленькая!

– Мама, Ева не такая уж маленькая, всего на пять лет младше меня, – улыбнулся Виктор, забирая у мамы чемодан.

– Не обижайся, Ева, это же комплимент. У тебя такое юное личико, будто тебе восемнадцать. А за такой цвет лица я бы многое отдала! Признавайся, как тебе в этой глуши? Мой сын ужасный упрямец. Сколько раз я предлагала ему вернуться в Казань! Лично я в свое время была счастлива переехать, там все-таки больше возможностей. Ой, что я все о себе… Так как тебе тут?

– Мне все очень нравится, – поспешила заверить я.

Виктор был очень похож на маму внешне, и можно было предположить, что у них особая связь. Но он предупреждал меня, что у них с мамой не самые близкие отношения. Насколько я поняла, мама очень опекала его в юности, особенно после смерти отца. И Виктору стоило больших трудов сепарироваться от нее, но теперь, к счастью, мама нашла себя в работе (она была юристом) и вроде бы даже встречалась с кем-то из коллег.

Нина Матвеевна взяла на себя часть хлопот со свадьбой, ездила в кафе Эллы, пока я искала фотографа и выбирала прическу, а еще она помогала Виктору отсматривать помещения для клиники. Ее приезд не раздосадовал, а, напротив, наполнил квартиру уютом и запахом выпечки, мне казалось, что я снова чувствую домашнее тепло, заботу. То, чего мне так давно не хватало. Я наконец могла расслабиться, переложить свои заботы на плечи тех, кто меня любит, тех, кому эта ноша была по силам.

Ночь накануне свадьбы я жутко переживала и не смогла уснуть. Во-первых, вечером Виктор привез Зою от матушки Марии – и мы ужинали вчетвером. Я волновалась, как бы сестра чего не учудила, и сидела как на иголках. К счастью, Зоя вела себя приемлемо, хотя и не очень приветливо, но мать Виктора понимающе обратилась ко мне, пока мы убирали со стола, а Зоя пошла в душ.

– Когда умер мой муж, я тоже долгое время не могла прийти в себя. Жила затворницей, не хотела принимать новую реальность. А вы еще совсем юные девочки, такое горе не сразу притупляется. Дайте ей время.

Утром пришла парикмахер, нам с Зоей делали прически, я показала сестре красивое бежевое платье, которое выбрала для нее. Мама Виктора помогла ей сделать легкий макияж, пока я красилась у зеркала сама.