Отличительной чертой мужчины был шрам в виде креста на виске. Он почти ласково улыбнулся пану Бзгжинскому, а потом его глаза вспыхнули ярким пламенем…
Должен признаться, что несколько часов сна после бессонной ночи не такое уж большое удовольствие — проснулись мы всё равно, как полусваренные раки. Вроде и создавали вид жизнедеятельности, но всё-таки до слова «живчик» нам всем троим было далековато.
Меня потряхивало после всех эликсиров, которые засадил перед встречей с мавками. Чопля сама по себе была недовольна жизнью, а Петька явно измучался мыслями об ушедших матери с отцом и пропавшей сестренке. В общем, состояние было не радужное.
Агнешка же не могла нарадоваться нашему пробуждению. Она порхала в ритме польки-бабочки и отчаянно пыталась нас накормить. Причем накормить так, словно у всех продуктов дома завтра закончится срок годности, поэтому нужно срочно от них избавиться. Мы попытались отвалиться от стола уже на второй смене блюд, но куда там — Агнешка только разошлась и всё пыталась впихнуть в нас то пампушки, то зразы, то перожки.
Чопля даже попыталась распихать угощения по карманам, но под моим суровым взглядом всё извлекла и положила обратно. Ну, почти всё. Я видел, как оттопыривается её карман под тяжестью стыренного пирога с мясом. Всё-таки ухватила про запас и потом где-нибудь сточит втихаря.
— Агнешка, милая, ну мы больше не можем! — наконец взмолился я, когда увидел мольбу в Петькиных глазах. — Всё очень вкусно, очень здорово, но наши желудки заполнены по самое горлышко!
— Да вы что? Вы же только пригубили. Основное блюдо ещё впереди, — широко улыбнулась девушка.
Она это произнесла таким тоном, что я невольно почувствовал двусмысленность в её словах. А может быть мне только показалось? Всё-таки давненько я не держал женской груди в своих руках, с прошлого вторника, если не изменяет память. И это не отдельно от тела, прошу заметить!
— Агнешка, да мы всё уже пригубили настолько, что дальше полезет либо обратно, либо с другой стороны дырочку найдет и выберется наружу. Не хотелось бы этого делать за столом, но твоё радушие может сыграть с нами злую шутку, — подмигнул я скабрезно. — А где пан Гашек? Что-то его не видать.
— А он это… по работе отлучился, — опустила глаза Агнешка и густо покраснела.
Она либо стыдится отцовской работы, либо врет напропалую. А врать она как раз и не умеет. Но можем её проверить!
— Мы как раз собирались прогуляться по вашему городку, так что может быть встретим его по дороге? — спросил я девушку. — Может, что-нибудь ему передать?