У нормальных людей утро начинается с трели звонка будильника, кофе и яичницы или каши. У меня же утро началось с привычной перепалки Чопли и Маринки. За пять минут до обязательного отзвона будильника раздался тонкий крик:
— Чо, пля? Опять эта желтая дрисня? А я говорю, что Эдгарт глазунью больше любит, чем омлет!
— Уж мне-то не рассказывай! Сколько его знаю — всегда утром омлет трескал за обе щеки, да ещё и нахваливал! — не осталась в долгу Маринка. — А ты могла бы хотя бы чайник поставить, не говоря уж о том, чтобы кофе сварить!
— Какой кофе? Он же чай любит! И не надо ему с утра давление поднимать!
— Я это давление по ночам сбрасываю, так что по утрам могу и поднять немного!
— Знаю, как ты сбрасываешь — специально орёшь так, что ни одни беруши не спасают!
— Можешь снять себе гостиницу и там прекрасно выспаться!
— Да когда же вы мне дадите выспаться в конце-то концов? — заорал я из своей комнаты. — Чего раскудахтались с утра пораньше?
Вот надо бы в них ещё подушкой запулить, но потом придётся обратно тащить, ведь ни одна не удосужится принести её обратно.
— Мы раскудахтались? — тут же переключилась на меня Чопля. — Получается, что ты петух среди нас? Так чего ты там кукарекаешь? Иди сюда и скажи это Маринке в лицо, а то она ни хрена не догоняет, что ты терпеть не можешь яичницу-глазунью!
— Да мне наплевать — что будет на завтрак! Лишь бы я спустился выспавшимся и отдохнувшим! — крикнул я в ответ.
— Вот-вот! Спустись и скажи это Маринке в лицо, а то она ни хрена не догоняет, что тебе высыпаться нужно, а не выливаться! — тут же поддержала Чопля.
Высыпаться, выливаться… Как будто я соль в солонке или молоко в пакете… Да уж, когда я неотдохнувший, то злой и ворчливый. Вот сейчас и пойду свою злость и ворчливость выливать на двух вечно воюющих подружек. Пусть знают, что будить меня по утрам — участь бездушного телефона. Уж он-то привык выслушивать от меня всякое-разное-дурное-грязное.
Когда я со смурной рожей вышел на кухню, накинув халатик на своё молодое, поджарое тело, подруги сразу же притихли. Они интуитивно поняли, что сейчас я им выскажу всё, что думаю про них, про их скандалы, и про моё пробуждение. И вряд ли им это понравится…
Когда я только собрался выплеснуть волну негодования и даже подобрал нужные слова для открытия шлюзов для полноводного розлива, зазвонил телефон. Я хмуро взглянул на экран — кому там жизнь не мила, звонить в такую рань?
Тисвиса? Чего её с утра на звонки пробило? Тоже хочет настроение с начала дня испортить?
— Оллё! — вместо приветствия буркнул я. — Кому не спится в семь часов ночи?