— Идите, идите. Сегодня можно, — улыбнулся отец и поднял с земли черенок для лопаты. — А я пока проучу эту Бабайку, чтобы знал, как чужие цветы по ночам тырить.

— Ме-е-е, — донеслось из ямы, затем удар и крик боли.

— Ого, да наш Пантелеймон уже вовсю наказывает его. Может, оставить их до утра? — засмеялся папа. Из ямы послышался скулёж и ещё один удар. Отец покряхтел и пошёл за лестницей. — Стой спокойно, Бабайка, а то болтать нечем будет, а мне ещё надо зубы у тебя пересчитать.

Маша и Петька напились душистого чаю с мятой, послушали, как во дворе папа наказывает Бабайку (там раздавался мат и гулкие удары), и отправились спать.

Войдя в комнату, дети остановились на пороге — в комнате пахло свежей землёй и гнилыми яблоками. Дверца шкафа была приоткрыта. Стул валялся на полу.

— Ну, чего встали? — донёсся сзади голос мамы.

— Мам, мы не того поймали, — прошептала Маша. — К нам опять приходил Бабайка.

— Да с чего вы взяли? И чем у вас таким пахнет? — мама встала за спиной ребят.

— Так всегда пахнет, когда он приходит, — ответил Петька.

Маша взвизгнула и показала рукой на свою кровать. На груди у медвежонка Серёжки сидела большая лягушка. Её чёрные буркалы смотрели на вошедших людей. Петька вспомнил, как похожие бездушные глаза пялились на него в ТУ ночь.

— Так вот куда ты постоянно сбегаешь, — всплеснула руками мама. — Дети, не пугайтесь, пару таких квакш я держу в молоке, да вот одна лягушка-путешественница постоянно куда-то пропадает. Как она попадает к вам? Ага, так и есть, крысы прогрызли к вам вход в шкафу, вот она и пролезает. Завтра же отец заделает дыру, и поедем кота выбирать, а сейчас спать-спать-спать. Умнички вы мои… герои!

Мама унесла лягушку из комнаты и потом уложила детей, поцеловала каждого в лобик.

— Маш, а всё-таки мы в самом деле герои, — шепнул засыпающий Петька. — Такого Бабайку поймали! А когда я ему ножик в попу воткнул, то думал, что лезвие поломается. Какие мы всё-таки молодцы!

— Ага, а когда вырастем, тогда ещё и с Кризисом справимся, — пробормотала Маша и крепче прижала к себе медвежонка Серёжку.

Крики на улице стихли. Отец пришёл и заскрипел пружинами за стеной. Удмурт тоже успокоился и перестал лаять, ночной воздух наполнился скрежетом сверчков. Воцарилась тишина…

Серебристый лунный луч скользнул по Машиной подушке и задержался на оторванной голове плюшевого мишки. Из округлого шара вылезла грязная вата, туловище лежало неподалёку, разорванное на мелкие кусочки.

Под кроватью Петьки тихо дзинькнуло, словно кто-то сдвинул в сторону игрушечный автомобиль. В комнате усилился запах гнилых яблок и свежевскопанной земли…