«Мы»…
Это слово покоробило Кощея. Всё-таки ведьмак считал себя частью их команды. Впрочем, эта команда… Она существует до той поры, пока не будет собран меч. После этого не нужен будет ни ведьмак с крестообразным шрамом у виска, ни вечно неудовлетворенная Моргана. Никто не будет нужен Алекарду. Никто…
— А для чего ты убил родителей? Не смог удержаться, кровосос? — хмыкнул Кощей.
— Каюсь, — без тени смущения ответил ведьмак. — Как обрел ЖАЖДУ, так не могу спокойно смотреть на кровь. А там мало того, что мальчишка ранил соседа, так ещё и его отец пролил кровь. Да, я не смог удержаться. Это было выше моих сил. Я хотел просто подслушать — о чем говорит во сне девочка, а получилось так…
— А что с самой девочкой? С ней всё в порядке? — спросила Моргана.
— Только вампирский гипноз, ничего больше. Я уже держал себя в руках. И моя служанка сейчас тоже поддерживает девочку в этом состоянии. Мальчишка почему-то не откликается на гипноз, но он и не важен. Его оставили в полицейском отделении, как лишнюю ношу. Пусть его… Всё-таки я насытился, а убивать детей… Ну это не совсем для меня.
Кощея снова покоробила речь ведьмака. Слишком уж вампир пытается показать себя в лучшем свете. А на самом же деле никогда нельзя верить кровососам. Никогда! Кощей знал это по себе.
Участковый позвал на помощь трех крепких парней и с их помощью убрали из дома полицейского-морфа и его друга, который так и не пришел в сознание. Парни с удовольствием помогли участковому — когда ещё выдастся шанс наподдать полицейскому?
Я же повел мальчика по имени Пётр в сторону того дома, в который отправилась Тисвиса с Карамазовой. Не оставлять же его там, где умерли родители.
Как мне сказал участковый, детям ещё не сообщили, что их родители мертвы. Взрослых нашла их соседка, которая выгоняла утром скотину и заглянула к Ивановым на утренний чай. Дети в то время ещё спали, а соседка едва не поседела ещё больше, когда увидела две мумии в одной кровати и надпись на стене.
Она сразу же вызвала полицию, которая и забрала полусонных, ничего не понимающих детей в отделение.
Петька то и дело оглядывался на свой дом. Там гавкал пес, тревожно мемекал козел, квохтали куры. Живность осталась на попечение соседки. Той самой, обнаружившей…
— Дядя Эдгарт, а почему мы уходим? А где мои мама и папа? — спросил Петя, оглянувшийся в очередной раз. — А вы Машку не видели?
— Маша… Так зовут твою сестру? — спросил я, чтобы уйти от неудобной темы.
Ну не готов я стать вестником смерти, не готов смотреть на этого пацана, который сейчас распустит слюни и сопли. А что они будут — я не сомневался. Слишком много времени я провел рядом со смертью, чтобы не видеть последствия её прихода.