— Нет, господин, я вовсе не хочу этого, — опустил было голову пан Гашек, но потом поднял глаза и взглянул на меня. — Простите, пан Эдгарт, я вовсе не хотел, чтобы так получилось.

— Я всё понимаю, пан Гашек, — я облокотился на черенок лопаты. — Я не хотел бы быть на вашем месте. Не хотел бы выбирать между чужими людьми и своей родной кровью.

Пан Гашек благодарно кивнул, вздохнул и снова опустил голову.

— Ну ладно он, господин, а мы-то с Гражиной тут при чём? — взмолился гоблин. — Мы же сделали всё, как вы просили. Даже больше!

— Микола, я уже поблагодарил тебя за службу. Ты своё дело сделал, так что прими заслуженную награду. Или ты в самом деле думаешь, что предатели кому-то нравятся? — хмыкнул Радибор.

— Но я же вас не предавал! — взвыл Микола.

— Зато ты предал российского императора. Предал своих спутников и запросто предашь меня, когда тебе будет выгодно. Лучше стой внизу, предатель, и наслаждайся последними секундами жизни, а не то я откушу твои ноги, а после всё равно закопаю! — всё также лучезарно улыбнулся Радибор.

Микола устремил свой взгляд на Чоплю и негромко проговорил:

— Ты была права…

— Я всегда права, — пожала плечами Чопля.

Я не стал уточнять — о чем они говорили. Чопля потом сама не удержится и расскажет всё в красках. Ещё и станцевать сможет, если я нечаянно похвалю её.

— Но я? — подала голос Гражина. — Я всегда служила вам господин верой и правдой…

— Ветряницы всегда служат только себе, — покачал головой Радибор. — Вы столь же изменчивы, как полуденный ветер. Доверять вам последнее дело. И это ты доказала своим промахом в церкви!

— Но, господин…

— Заткнись! — грубо оборвал её Радибор. — Мы и так потеряли очень много времени! Эдгарт, вот твои медные трубы! Вот твоё последнее испытание! Закопай эту троицу и тогда я отдам тебе детей и гарду! Ну? Чего же ты медлишь?

Я посмотрел на троих людей, стоявших внизу оврага. Они смотрели на меня снизу вверх с такой томительной надеждой, как будто я когда-то занял у них деньги и вот-вот должен вернуть долг с процентами.

— Или ты хочешь, чтобы я свернул головы детишкам и тоже бросил их в овраг? Так тебе будет легче, изменившийся старый друг? — продолжал спрашивать Радибор.

Я ухмыльнулся, посмотрел на лопату в своих руках, на детей, на троих внизу оврага. После этого отбросил лопату прочь и взглянул в холодные глаза Радибора:

— Я не буду закапывать живых. Я не палач!

— Тогда закопаешь мертвых! И начнем мы с детей! — воскликнул Радибор.

— Всё равно ты нас всех убьёшь, бывший друг, — усмехнулся я в ответ. — Тогда чего тратить время? Неужели ты думаешь, что я поверю тебе? Сначала закопаю твоих слуг, служивших тебе верой и правдой, а потом смогу забрать детей? Ты же никогда не отдашь их! Ты продался с головой Кощею и толкаешь мир к смерти! Что значат шесть смертей по сравнению с грядущими миллиардами? Всего лишь крохи… Жалкие крохи, которых даже никто не заметит. И это единственное моё решение — я не буду закапывать живых людей! Считай, что я не прошел твоё испытание медными трубами! Лучше всего забери мою жизнь, но отпусти этих людей. И даже гоблина, пусть у него и противная рожа! Они достойны жизни. И они доказали это!