Вот только меня это все не слишком устраивает, особенно в свете полученной только что информации.

— И это прекрасно, — одарил я собеседника самой обаятельной улыбкой из тех, что у меня в запасе имеются. — Илья Николаевич, я тысячекратно извиняюсь, но где тут у вас уборная? Я ведь пива выпил немало, да еще вон сверху чайком его заполировал. Если честно, из последних сил держусь.

— Да зачем же так себя мучить? — изумился старик. — Саша, проводи нашего гостя туда, куда ему нужно.

Я глянул на Жанну, давая ей понять, что рассиживаться нечего, еще раз улыбнулся, теперь смущенно, и посеменил за охранником, придерживая руками живот. Да, выглядит это комично, ну и пусть. Тем более я вообще-то не совсем и соврал, зов природы, назовем его так, на самом деле имел место.

Туалет, как и все остальные помещения в этом доме, поражал своими размерами. На таких площадях среднестатистическая семья проживать может, как мне думается. А моя квартира так точно меньше.

— Значит, кома? — спросил я у Жанны, которая смотрелась в зеркало, которое ее, разумеется, и не думало отражать. — Это точно?

— Сама слышала, — с достоинством ответила девушка. — Там Вагнер был, он это и сказал. «Павел, это кома. Более точный диагноз и прогноз дам тебе после клинических исследований».

Она очень точно изобразила интонации Петра Францевича, потому сомнений в том, что все было именно так, как она рассказывает, у меня даже не возникло.

— А что Ряжский? — глянув по сторонам и искренне надеясь на то, что тут нет камер и микрофонов, уточнил я. — На самом деле в бешенстве?

— Не сказала бы, — подумав, произнесла Жанна. — Скорее не знает, что делать. Но да, он думает, что это твоих рук дело. Так Вагнеру и заявил: это Смолин. И еще ругнулся матом.

— Плохо.

— Чего хорошего. А Вагнер, кстати, попытался его в этом разубедить. Не верит, что ты на такое способен. Рассказал о том, что вы днем с коматозницей в его клинике виделись, очень хорошо общались друг с другом, шутили. Раза три повторил, что причины убивать Ряжскую у тебя вообще никакой нет. Но этот хмырь все равно ему не поверил. Или поверил, но сделал вид, что это не так. Знаешь, он тебя здорово боится, потому ему пофиг, ты его жену убил, не ты… Не это главное.

— Ну да, ну да, — пробормотал я. — Главное, у него теперь есть веский повод, чтобы меня прикончить. И никто ему помешать не сможет, Ольга-то, считай, что мертвая лежит.

— Александр Дмитриевич, у вас все в порядке? — послышался из-за двери приглушенный голос моего тезки-охранника.

— Не совсем, — прокряхтел я. — Еще, как назло, и манжет расслабило. Вы идите, не ждите, я обратную дорогу найду, не заблужусь. И обещаю, сбегать не стану.