Вместо ответа тот что-то неразборчиво рыкнул и снова прыгнул на меня.

— Жанна, придержи его! — крикнул я, и моя спутница тут же сиганула Черемисину на спину, буквально повиснув на ней и прихватив своими руками его локти. Нечто подобное мы с ней уже не раз проделывали раньше, так что девушка знала, что делать. Пусть это дает мне всего пару секунд, но в такие моменты счет идет именно на них.

— Что? — раненым зверем зарычал призрак. — Кто?

— Кто надо, — ответил ему я и вогнал ему в живот, в самую черноту, столовый нож, еще утром прихваченный мной из дома, на лезвие которого было нанесено горючее снадобье, чудно действующее на представителей мира теней, особенно таких, как этот поганец. Не любит мрак, в них селящийся, живого огня. Боится он его.

Но — не глубоко. Как сказал бы некий мой знакомец Ваня Иванов, человек веселый, но временами переходящий грани приличия и сам того не осознающий, — на полшишечки. Не хотел я его быстро убивать. Мне информация нужна.

Конечно, лучше было бы в ход пустить мой личный ведьмачий клинок, с которым я почти сроднился, но как его в банк пронесешь? Там же рамка-металлоискатель. А столовый нож — да бога ради. Что ты с ним сделаешь, даже если захочешь?

— Где Кузьму найти? — спросил я у извивавшегося и вывшего от боли призрака, уже забывшего про свои злодейские планы. Она, боль, есть всегда и везде, даже за пределами бытия, надо просто знать, как правильно ее причинить. — Говори, Толя, и тогда все кончится куда быстрее!

— Я… Я скажу-у-у! Скажу!

— Где? — я двинул нож вперед, отчего огонь стал подбираться к его груди.

— Где надо, — неожиданно спокойно сообщил мне вдруг призрак. Он перестал трястись и извиваться, его губы раздвинулись в улыбке, а глаза приобрели какой-то особенно пакостный, желто-гнилушечный оттенок. — И ты меня не ищи, парень. Не надо. Пустое это. Я сам тебя найду, и тогда уж мы всласть потолкуем. С чувством, толком, расстановкой.

Короткий животный вопль — и Жанна, лишившись опоры, кувыркнулась в воздухе, причем в тот же миг ее окутали черные посверкивавшие хлопья, в которые превратился тот, кого она держала. Причем до пола ничего из внезапного погребального снегопада не долетело, растворились эти ошметки былой жизни в воздухе. И только где-то на грани сознания я услышал прощальный вой того, кто при жизни был Анатолием Черемисиным, бизнесменом, убийцей и любителем очень молоденьких девочек.

— Вот же зараза! — я со злобой топнул ногой. — Переиграл меня!

Причем вдвойне обидно было, что я еще и Моране подношения в виде очередной души не сделал. Ну да, достаточно темненькой, но все же души. Она про это не узнает, конечно, но все равно досадно.