— Есть, — возразил ей я, развязывая тряпицу. — Вопрос всегда только в доходности, которую может обеспечить это бескорыстие. Дарья Семеновна, тут точно половина корня? Вроде тот огрызок, что ты мне тогда показывала, побольше был.

— Клянусь Луной — половина, — недовольно буркнула бабка. — Да и какой смысл мне тебя дурить?

— Прямой, какой еще? Как и мне тебя, ради правды. — Я взвесил мандрагыр на ладони. — Н-да, невелик прибыток.

— Смотря для чего. — Дара оперлась локтем на калитку. — Если баб, к примеру, от бесплодия лечить, то тебе этого кусочка на дюжину яловых хватит, а то и поболе. Слышала я, ты таким образом промышлял одно время.

— Случалось, не стану скрывать. — Я зажал кусочек корня пальцами и повертел его влево-вправо. — Жить на что-то было надо. Дарья Семеновна, а возраст у него какой? Сотня лет будет?

— И-и-и, милай! — захихикала старуха. — Если бы у меня эдакое сокровище в закромах имелось, я бы его тебе сроду-роду не предложила. И даже не упомянула бы о том, что оно у меня есть. Такие вещи, как старый мандрагыр или живая вода, — они не для всех, ясно? Они только для себя и больше ни для кого. А этому три десятка лет всего.

— И этот человек упрекал меня в корыстолюбии, — хмыкнул я и завернул огрызок корня в тряпицу. — Хотя, по сути, все верно. Но по факту выходит, что больного человека этот корень на ноги не поставит даже на время?

— Сильно больного? — деловито осведомилась старуха.

— Смертельно. На самой последней грани стоящего.

— Нет, — мотнула седыми космами бабка. — Такого не поставит. И боли ему на время не убавит. Но зато убьет.

— «Зато»! — восхитился я. — Очень оптимистично.

— Остолоп ты, ведьмак, — рассердилась ведьма. — Как ты до сих пор живым остаться сумел, не понимаю. Кхм, да… Так вот, корень, что я тебе дала, у такого хворого сперва боли уберет, после душу ему успокоит, мысли печальные отгонит, радость подарит, а под конец в такой сон погрузит, из которого тот уже никогда не выйдет. Но будет тот сон спокойный, яркий, как в детстве. Что ты скалишься? Сам же знаешь, что перейти из одного мира в другой частенько задача не из простых. Столько всякого-разного человека на этом пути поджидает иногда, что страх берет. Иногда по уму умереть вообще становится самой трудной в жизни задачей, так-то. А самое главное, душа его тут не застрянет, точно отправится туда, куда должно.

— А дозировка? — я подбросил на ладони узелок. — Чтобы уйти без печальных мыслей и с доброй улыбкой на лице?

— Тут все от массы тела пациента зависит, — пояснила Дара. — Если сильно грузный бедолага попадется, то того, что я тебе отдала, может и не хватит.