Не соврал Ласло, работает эта штука отменно, теперь можно смело говорить, что испытания она прошла. Вон как Силуянова корежит, причем от боли, самой настоящей, физической, той, которую бесплотные существа при столкновении со сталью вроде бы испытывать не могут. Мало того, размеры раны, нанесенной кинжалом, стремительно расширялись, багровая пелена разъедала голубое тело подобно тому, как ржавчина пожирает железо, только намного быстрее.

— Ненавижу! — взвыл тот, кто когда-то звался Вадимом Анатольевичем, и снова рванулся вперед, целясь искривленными пальцами мне в грудь, туда, где билось сердце. — Все равно заберу! Еще раз умру, но заберу тебя с собой!

— Не-а, — холодно возразил я, уворачиваясь, а после вогнал лезвие ему в спину, чуть выше поясницы. — Не получится. Переоценили вы себя, дорогой коллега. Несмерть — это еще не гарантия неуязвимости и власти.

Тело призрака дергалось, как при приступе лихорадки, багровые линии разрезов расширялись, словно стремясь соединиться друг с другом и попутно, похоже, выжигая черноту, поселившуюся внутри Силуянова. Просто та судорожно пульсировала, чем-то напоминая огромное темное сердце, готовое вот-вот остановиться.

— Ты зря поднял руку на невиновного, — я развернул Вадима Александровича лицом к себе и припер его к стене. — Наш конфликт был только наш, не следовало Ольгу в него впутывать. Потому и подыхаешь ты сейчас вот так, страшно, больно, без надежды на хоть какую-то будущность в посмертии.

— Ы-ы-ы! — зло замычал призрак, как видно поняв, что я имею в виду. Два года в мире теней любого чему-то да научат.

— Именно так, — я злорадно скривил губы. — Душа твоя отправится не туда, куда следует, а совсем в другую степь. Ты, Вадим Анатольевич, самоубийца, тебя и так ничего хорошего не ждало, но то место, которое я для тебя припас, оно в десятки раз хуже, чем любое пекло. Уж поверь мне.

И я снова ударил его кинжалом, на этот раз под левое ребро. Силуянов дернулся и взвыл, как подстреленный волк.

— Ох ты ж ё! — раздался возглас вернувшейся к нам Жанны от двери. — Чего это с ним?

— Прозрение приходит, — пояснил я ей. — Понял, что неправильно жил.

— Все равно я до тебя доберусь, — с трудом выдавливая из себя слова, прохрипел Силуянов, тело которого на глазах начинало расползаться на синие клочья. — Из ада вернусь, если понадобится!

— Убей его, Саша, — попросила меня Жанна. — Прямо сейчас убей. Ничего он не понял и не поймет.

— И то правда, — согласился с ней я, отбросил кинжал в сторону и схватил своего противника за истончившиеся запястья. — Морана, эта жертва тебе! Надеюсь, ты будешь довольна.