И Кайле не отстает:

— Видела я, как ты Лана на ножах драться учил, вот то — да! А это? Простая деревенская пляска всего-то в пять фигур. Я покажу, ну?

И, уже больше не спрашивая, вытянула на свободное место.

— Берешь так… — она переплела его запястья со своими, — и смотри: носок, пятка…

Он и сам уже понял: с пятки — подскок вправо; потом то же в другую сторону, и… поворот-поворот-поворот!

— Верно! Здорово! — засмеялась Кайле.

Танец и правда оказался совсем не сложным, а музыка, радостный голос певицы, гул толпы и смех Кайле — все это подхватывало, несло, не давая ошибиться. Миг передышки — и снова подскоки и кружение. Главное — удержать ее за руки, не сжимая, не упустить.

Кайле высоко прыгала, едва касаясь земли то носком, то пяткой, а шагала широко и свободно. Поначалу Сабаар подстраивался под ее движения, но очень скоро понял, что смысл не в этом. Поймать девчонку, ухватить за талию и прижать к себе, вот в чем его цель. Она и сама этого хочет, он слышал отчетливо, но просто так не сдастся, не уступит ни за что! Значит, надо перетанцевать, догнать. Ладошки на его запястьях жгли огнем, а глаза были такими шальными, что хотелось рычать, и крылья, казалось, вот-вот располосуют спину.

Поворот-поворот-поворот… Мелодия все ускоряется, в такт ей бьет по жилам кровь. Носок-пятка-в сторону… Кайле хохочет, капельки пота блестят на висках. Носок-пятка-в другую… дух ее тела мешается с зовом желания. Но звонче этого вызов: не догонишь! Не возьмешь! И снова бешеное кружение наперегонки, и никто не хочет уступить.

В какой миг танец стал… поединком? Сабаар не понял. Не заметил, и как поредели пары танцующих. Одна за другой, не выдержав темпа, они останавливались и отступали в толпу. Поворот, поворот, и вот уже Кайле и Сабаар одни в кругу. А зрители кричат: «Давай, давай, девочка!» «Не отставай, парень!» И дедок выделывает коленца со своей виолой, единственный из оркестра поспевающий за песней и ритмом барабана.

Но вот маленькая певица дотянула ноту, весело вскрикнула и замолчала, с трудом переводя дух. Вслед за ней затихли барабан и виола — музыка пропала. Кайле удивленно замерла, и тут же попалась. Сабаар обнял ее за талию, прижал к себе. Глаза цвета медового янтаря заслонили целый мир, а губы вдруг оказались так близко, что едва не касались щеки.

— Поймал, — шепнули они, — обдавая щеку влагой дыхания. И вдруг прижались к его губам. Сабаар не ожидал, но и не растерялся — в следующий миг они уже целовались на радость ликующим зрителям.

Поцелуй длился и длился, пьянил сильнее вина и кружил быстрее танца… мелодия стихла, музыканты опустили флейты и виолы, и, как все вокруг, глазели на них. Но Сабаару и Кайле было все равно, пустыня вокруг или городская площадь в праздничный день. Наконец, Кайле отстранилась и, сияя глазами, шепнула: