— Я вас обыскалась. А Лан где? Спит? Ну и ладно, сам виноват. Пойдем танцевать! — и, не дожидаясь ответа, схватила за руку, поволокла куда-то в толпу, на звуки струн и флейты.

Сабаару ничего не осталось, как последовать за ней. Петляя между гуляющими горожанами, они выбрались в середину площади и остановились. Там на невысоком дощатом помосте играли музыканты. Две женщины в широких юбках и цветастых головных платках, мужчина в кожаной безрукавке и совсем молоденький парнишка, рубашка которого была вся расшита узорами, водили по струнам штуковинами, напоминающими лук. Инструменты свои — кажется, такие называют виолами — они прижимали к плечу, только у мальчика он был слишком большой и упирался краем в пол. Другой парень, чуть постарше, отбивал ритм на барабане, а старуха в черной шали и девочка лет десяти с пышными русыми волосами играли на разного размера флейтах. Дома у Сабаара флейты делали из дерева, и голоса у них были мягкие, бархатные с глубоким благородным дыханием. Эти же, металлические, звучали совсем иначе: слишком резко и звонко. Но, несмотря на непривычные уху горца звуки, музыка Сабаару нравилась: веселая, задорная, как раз то, что нужно для хмельного праздника.

Заправлял действом низенький бойкий старичок с самой маленькой виолой в руках. Он то просто кивал остальным и выразительно размахивал инструментом, то вдруг тоже прихватывал его подбородком, и выдавал такие рулады, что разом затмевал остальных.

Оркестранты были так похожи между собой, так слажено играли и двигались, без слов понимая друг друга, что можно было сказать наверняка: все они — семья. Вот девочка опустила флейту и запела. Высокий и чистый, удивительно сильный для столь маленького тельца голос взвился над площадью, добавляя радости и куража и без того веселой мелодии. Слушатели невольно начали притопывать в такт: еще чуть-чуть — и ноги сами пойдут в пляс.

Около помоста сам собой образовался свободный пятачок для танцев. Одна пара вышла на середину: юноша и девушка взялись за руки, слаженно подпрыгнули, отбивая такт каблуками, и закружились. К ним присоединились еще двое, четверо, и вскоре весь пятачок был занят танцующими. Остальным зрителям волей-неволей пришлось расступиться подальше.

— Пойдем! — Кайле тоже дернула Сабаара в круг. — Ну же! Весело будет.

— Я не умею, — честно признался он и от чего-то смутился.

— Да ладно! Чего тут уметь-то?

Танцевать хотелось! Не просто танцевать — сплясать так, чтобы площадь дрогнула!.. Да и как не хотеть-то, если вон сколько пар уже отплясывают, хвастаясь и подзадоривая друг друга, если не идут в круг только те, кто слишком стар, молод, или веселой подружке предпочел кружку с дармовым вином. Но и те все равно не могут удержаться — топают, бьют в ладоши и посвистывают танцующим.