Адалан отвернулся и пошел прочь от дома. В дальнем конце садика блестела глянцевыми листьями высокая магнолия. Под ее крону дождь почти не просачивался, там, в сухой темноте лежали несколько валунов, слегка обтесанные в виде причудливых сидений. Адалан уселся на самый высокий и, подтянув к груди колени, уткнулся в них лицом. Весь долгий день, все события, страхи и тревоги, вся ответственность за то, что он натворил, навалились разом. Наступила апатия, и время потекло медленно, как густой кисель, в котором он увяз по самые уши.
— Лаан-ши!
Адалан дернулся от неожиданности и уставился на брата. Сабаар был доволен, даже счастлив. Что ж, раз он так улыбается, значит, все уже закончилось, можно не спрашивать.
Но спрашивать и не пришлось.
— Лаан-ши, хочешь на сестру посмотреть?
На сестру?! Не он ли сам говорил, что Адалан — не Нарайн и не Гайяри, не Геленн, не Озавир, и не обязан жить их судьбами, следовать их выбору? Даже родниться с ними не обязан, а теперь вдруг — сестра!
— Настоящая красавица, — продолжал подзуживать Сабаар. — И это ты помог ей родиться.
Но злиться на Сабаара совсем не выходило. Никак. Даже воспоминание о том, что последний раз он был также бесстыдно счастлив, когда уходил от него к Кайле, почему-то вызывало сейчас не злость, а лишь щемящую печаль.
— Неужели не хочешь?
— Нет, — резко ответил он. Но потом все же добавил: — У меня есть брат — ты, и сестра — Снежинка. А тут — все. Пойдем отсюда.
— Здесь — стой! — прозвучала команда, и носильщики замерли.
Старший блюститель оглянулся на паланкин:
— Прибыли, славнейший отец-избранник!
Нарайн кивнул, вышел и подал руку спутнице. Лишь легонько коснувшись пальчиками, девчонка выпорхнула следом. В нарядном хитоне, стройная и полногрудая смуглянка, с копной блестящих каштановых волос, она, несомненно, была красива — красотой варварской юности.
С первого взгляда не понять, зачем дикарке орбинский храм и бракосочетание по традициям первородных; но глаза ее, яркие, как весеннее небо, объясняли все. Чернявая полукровка хотела сохранить связь с народом, к которому уже не принадлежит? Любой, уважающий себя орбинит только посмеялся бы. Но славнейший Нарайн Орс три дня назад подарил свое родовое гнездо умгарскому кнезу, а вчера чумазый шивариец спас его жену и дочь. Видимо, мир и в самом деле меняется… к добру ли?
Или мир не при чем, и маленькая наследница Орсов обязана жизнью не варвару с юга, а старшему брату, отвергнутому и проклятому? Едва глянув на новорожденную, Нарайн бросился искать его, но опоздал. Охрана сообщила, что магистр вместе со своим хранителем уже отбыли, и где остановились на ночлег, никто не знает. Можно было послать блюстителей, отыскать, но стоило ли?