Но нет! Отец так не сделает. Федра и Ка-Суан — тоже. Не могут же они быть настолько несправедливы! Армин? Почти друг… Хасрат? Да, этот может. Датрис и Майяла никогда ему не доверяли… А неизвестный чужак, он-то что вообще знает про Адалана?!
С другой стороны, какой смысл трусить? Все уже решено — магистры проголосовали, ничего изменить нельзя. Адалан собрался с духом и резко — словно в ледяную воду прыгнул — опрокинул кувшин над блюдом. Выборные камешки весело забрякали по серебру. Аметисты! Лиловые — все до одного.
— Что ж, похоже, наше маленькое чудовище выросло. Поздравляю, — сказала дуарская ведьма и улыбнулась, впервые за всю его жизнь в замке. А потом все же добавила как обычно строго: — Но помни, мальчик: ты — не бог.
Адалан кивнул. Сейчас он бы согласился с чем угодно.
Все магистры Узкого совета — все до одного! Даже те, которые девять лет презирали и изводили! — сегодня признали равным. А теперь радовались его победе и поздравляли — о таком Адалан и мечтать боялся. Даже Датрис со всегдашней своей кривой ухмылкой потрепал по плечу и сказал:
— Когда отоспишься и перестанешь дрожать как зайчонок, найди меня, научу сражаться. Я больше не гожусь для этого, а ты как раз — убивать умеешь.
Потом были поздравления учителя Дайрана, радость Кайле и гордость Сабаара. А дальше — испытания других учеников.
Климатическая карта Доду оказалась по-настоящему хороша и вполне достойна своих семи аметистов. И способ бурения горных пород Шибузо несомненно пригодится в его родном городе. Был еще летающий корабль без паруса; особо прочная ткань, не боящаяся огня и гнили; какой-то прибор для счета… Дальше Адалан перестал следить и запутался — усталость навалилась разом, опустошила, лишила радости, любопытства и последних сил. Все-таки сотворение мира слишком тяжелое дело для того, кто не бог.
А ведь он еще собирался в город, пьянствовать, орать песни на площади, и — вдруг получится? — вытащить на танец Кайле в пламенном ее наряде…
Быть может мечта о танце с Кайле заставила Адалана все-таки увидеть и запомнить другую танцовщицу, порхавшую посреди зала Совета. Кажется, ее звали Виглая… точно: Виглая из Джубахары, ученица магистра Федры. Хрупкая чернявая девушка извлекала звуки и свет прямо из воздуха, сплетая в причудливые мелодии… Где была эта ее Джубахара? Вроде бы маленький такой городок в северном Фарисане, нарядный, пропитанный запахом цветов и благовоний, как и музыка Виглаи… или это ему уже снилось?
Яркие рыжие сполохи заплясали под веками, разгоняя сон. В первый миг хотелось зажмуриться покрепче и отвернуться, но стоило сдвинуться с насиженного места, и зябкая сырость тут же пробралась под мантию. Адалан поежился и проснулся окончательно. Открыв глаза, он увидел с детства знакомый Кувшинков пруд, выступающие в воду деревянные мостки с привязанной к ним лодкой, вишневый сад на берегу и над головой — вислые ветви старой ивы, под которой он и дремал, опершись о ствол. День уже клонился к вечеру. Запах стоячей воды мешался со сладковатой горечью поздних хризантем и бархатцев. Солнце, почти скрытое замковой стеной, последними лучами скользило по лицу. Тяжело гудя, пролетел шмель, в ветвях над головой пискнул зимородок. Ветра почти не было; темная поверхность пруда разбегалась мелкой бликующей рябью, на которой покачивались палые листья.