— Мир тебе, т’хаа-сар, — сказал он, раскинув руки в знак приветствия. — Позволь пройти в город.

— В город, говоришь… магистр Адалан? — В первый миг показалось, что Барс смеется, но нет. Вряд ли Фасхил вообще когда-нибудь смеялся или над кем-нибудь подшучивал. — Что ж, иди. Теперь ты в своем праве.

Поклонился и уступил дорогу. Это было так непривычно, что Адалан, сам не зная, зачем, вдруг спросил:

— А ты не хочешь в город на праздник?

— На праздник? — Фасхил оглянулся и оскалился. — Не хотел. Разве что если тебе нянька нужна.

Вот теперь и правда смеется, даже рот растянул. Это Фасхил-то! Чудеса, да и только. Все еще удивленно улыбаясь, Адалан перебежал подвесной мост и оказался в городе.

Тирон встретил его пустыми улочками, узкими и гулкими, непривычными до странности. Взгляд тут постоянно упирался в стену, а шаги по мостовой отдавались далеко впереди. Больше всего эти улочки напоминали горные расщелины, точно так же дробившие каждый звук многократным эхом. Но в тех расщелинах, цепляясь за выбоины в камне, росли плющ и камнеломка, колючие плети ежевики или даже кривенький можжевельник. А тут — ни травинки, ни кустика, только голый камень — непривычно и странно для того, кто вырос среди садов обители Согласия.

Тяжелый гранит мостовых, резной туф стен и архитектурных изысков играли всеми цветами от серо-желтого до винно-красного в лучах закатного солнца. Где-то вдалеке слышались глухие удары барабана, визгливые крики дудок, гул голосов. На эти звуки спешили редкие прохожие, он тоже пошел следом за ними. Видимо, площадь Ста Чудес — самое сердце города, где сейчас шумел праздник — была где-то впереди.

Адалан никогда по-настоящему в городах не был и о городской жизни ничего не знал. Другим ученикам лет с пятнадцати дозволялось отпраздновать День Свободы за стенами замка, но не ему — кто же выпустит на людную площадь неуправляемого мальчишку, от которого и внутри-то все только беды и ждут? Единственный раз он видел Тирон в тот день, когда вместе с приемным отцом, Рахуном Белокрылым, впервые приехал в орден. Тогда Адалан тоже удивлялся невиданным постройкам и вертел головой по сторонам, стараясь понять и запомнить хоть что-нибудь. Но то ли был слишком усталым и взволнованным, то ли просто слишком маленьким — сейчас ничего не узнавал. А может быть, сказывалась привычка к гораздо более изысканной и величественной архитектуре Серого замка, оттого и улочки казались уже, и дома ниже, и даже резьба на карнизах и капителях не столь искусной и причудливой, как в детских воспоминаниях. Поэтому, когда и площадь Ста Чудес оказалась не такой огромной и красивой, как он ожидал, это не разочаровало.