Впрочем, праздничная толпа была самой настоящей, веселой, шумной, какой ни в Гнездах, ни тем более в обители Согласия никогда не увидишь. Значит, День Свободы все же стоил того, чтобы покинуть замок…

Додумать эту мысль Адалану не пришлось — кто-то подошел сзади и обнял за плечи.

— Лан, дружище! Приветстую!

Адалан сразу узнал голос, поэтому когда оглянулся и увидел черные глаза навыкате под кудлатой челкой и широченную счастливую улыбку Ваджры-Лягушонка, уже не удивился.

Ваджра когда-то был не только другом, но и чуть ли не личным целителем Адалана, который в первые годы ученичества нередко страдал от своей силы и неуемного любопытства. Прошлой осенью Ваджра сменил белый плащ на черный и, прикупив добротную повозку, укатил за горы, в родную Шиварию. Целый год о нем ни слуха не было. Тем приятнее оказалось встретить его сегодня. Именно это и следовало сказать, но Адалан, как обычно, сказал совсем другое:

— Ваджра? Ты-то здесь откуда? — и смерил взглядом с головы до ног.

— Проездом на мьярнскую ярмарку. Надо кое-какими снадобьями запастись…

Когда-то лупоглазый чернявый шивариец был не выше Адалана, хоть и несколькими годами старше. Но потом вытянулся, заметно обогнал в росте и Лана, и Кайле, только умгар Доду по-прежнему смотрел на него сверху вниз. Сейчас же Адалану показалось, что бывший Лягушонок стал еще выше, да к тому же раздался в плечах и нарастил изрядные мускулы. Но, похоже, остался тем же добряком, что и в детстве — так искренне радовался встрече.

— …А ты, я сморю, магистр теперь? — спросил он. Хотя Адалан мог и не отвечать — все и так уже было известно. — Слышал, слышал про твой экзамен. Белые только об этом и болтают, мол, мир сотворил. И даже жизнь!.. что, правда?

Ваджре, как лекарю и знатоку растений, про жизнь было наверняка интересно, и Адалан уже приготовился к долгим расспросам, но тот вдруг вспомнил совсем о другом:

— А ведь на празднике-то ты впервые, так? И местного вина не пил?

Что тут скажешь? Адалан кивнул: до самого окончания ученичества в город ему дорога была заказана, об этом все маги знали.

— Значит, нам надо в «Жареный бок»! Прямо сейчас! Знаешь, какое в «Жареном боку» вино? Ароматное, искристое, лучшее во всем Тироне. Это тебе не из ночной невесты бормотуха. Я тебя никуда не отпущу, пока ты со мной кувшин вина не выпьешь…

— А я никуда и не рвусь. Идем, давай. Где там твой «Жареный бок»?

Адалан понятия не имел, какого размера кувшины в тиронских трактирах, но слышал, что немаленькие. Очень могло быть, что и половину ему ни за что не осилить. Но разве не этого он сам хотел? Напиться допьяна, плясать и вместе с артистами горланить песни — праздновать День Свободы, как все в этом городе.