— И много у вас таких интересных мест?
Колфилд на это многозначительно улыбнулся. А когда Сэм вопросительно посмотрел на меня, я лишь пожал плечами:
— А я не знаю. Я выделил Стэну деньги, он выполнил поставленную задачу. Не маленький, чтобы я каждый его шаг проверял.
Рейнольдс понял:
— То есть, пока он или кто-то из нас не облажается…?
— Верно, я буду списывать оперативные расходы и не стану заглядывать за плечо. Даже если ребята не множество точек подготовили, а всего несколько, сдачу положив в общую копилку, — это не важно. Как решить задачу — их ответственность. Не идеальный подход, — сразу обозначил я. — И в будущем появится в «Прометее» ещё один отдел, называемый «внутренние расследования». В качестве кнута в противовес прянику.
Только я пока подходящего человека на должность начальника отдела не нашёл. Здесь нужен именно конкретный специалист, который построит систему. Если я всё сделаю сам и посажу туда не совсем подходящего специалиста… оно заработает, но не так эффективно. А так уже сам отдел своей работой будет выращивать в своих рядах тех, кто сможет сменить начальника со временем.
— Нужны какие-нибудь маски, ему не стоит знать, кто мы.
Со скрытием личностей пришлось повозиться. Колфилд хотел просто надеть бандану на лицо, но с тем же успехом он мог сразу представиться и назвать место работы. Пришлось его немного переодеть, да мы все поменялись верхней одеждой — к счастью, наши стили оказались максимально разными. И вот уже в таком виде мы зашли к жертве.
Пленник сидел, крепко и надёжно примотанный к стулу, под бдительным присмотром двух кавалеристов. Парни не переоделись, но на голове пленника лежал мешок, а сами парни сидели за его спиной, но близко, чтобы видеть любые шевеления. В остальном же это была просто старая кладовка — с голыми кирпичными стенами, залитыми цементным полом и запахом сырости, который не выветривался, кажется, со дня постройки здания.
Мы встали перед пленником и стянули с его головы тряпку. Молодой мужчина, поморщившись от резкого света, окинул нас взглядом. Ещё не дрожит от страха, но опасается — потому что не понимает, кто мы. Лицо его не было лишено налёта интеллигентности: волосы ровно подстрижены, кожа относительно чистая, руки без мозолей и ссадин. Не работяга с завода, но и не совсем интеллигентная морда — что-то среднее, тот самый тип, который в иные времена мог бы стоять за прилавком или сидеть в конторе, а теперь стоял на пороге того, что навсегда изменит его представление о собственной жизни.
— Сейчас ты будешь отвечать на наши вопросы, — начал я. — И если ответы нас устроят, сможешь рассчитывать на свободу.