— Ну, Виктор вообще-то парень не глупый…
— Так и я говорю!
— Ох ты ж! — вдруг вспомнил Иван Павлович. — Забыл в школу зайти. Ну, в лагерь. Сказать насчет «Санитарного листка». Ладно уж — завтра.
— Так, а чего завтра-то? — глянув на тикающие на стене ходики, Анна Львовна вдруг улыбнулась. — Минут через десять Пронина Анюта зайдет, с альбомом. Ну, фотографии обещала показать — школьные, лагерные. У них отец Николай фотокружок ведет, ну, священник…
— Отец Николай в фотографическом деле мастер! — улыбнулся доктор. — Но, как священника в школу взяли? Смелое какое местное УНО!
— Это не местное УНО смелое, а я! — Аннушка снова рассмеялась. — Директор мне позвонил… ну, насчет отца Николая. А я уж похлопотала… О! Шаги, слышите? Верно, Анюта идет. Сейчас… еще одну чашку поставлю.
Пока Анна Львовна встречала Анюту, Иван Палыч успел кратко рассказать Гробовскому о зараженных ребятах, и о том, где и как именно они могли заразиться.
— Говоришь, гвозди, колючая проволока? — задумчиво протянул Алексей Николаевич. — Хорошо, проверим. Это-то как раз наше дело — чекистское!
— Проходи, проходи, Анюта… Чайку, вот… — на пороге появились Анна Львовна и юная гостья в синем ситцевом платье, с большим коричневым альбомом в руках.
— Ой… здрасьте… — девчоночка несколько смутилась, впрочем, смущение тут же прошло. — Я Анна Львовна, чаю-то не буду — дома только что пила… Вот… фотографии…
— Так давайте, посмотрим!
— Ага…
Анюта положила альбом на стол, и Анна Львовна принялась переворачивать тяжелые страницы. Иван Павлович с Гробовским встали за стульями, сзади — им тоже было любопытно посмотреть.
— Это вот — открытие лагеря! — комментировала девчушка. — Это — строевые занятия… Политбой… А это вот мы спектакль недавно ставили. По пьесе Горького «На дне». Тут много всего…
— О! Это Василий, что ли? — узнал Иван Палыч.
— Да, он. Сатина играл… — Анюта заулыбалась. — А вот я — в роли Василисы.
— Да уж, — захохотала Анна Львовна — Та еще роль!
— Ну, злодеек же тоже кому-то играть надо… А вот — Юра Ростовцев — Лука!
Гробовский хохотнул:
— А борода-то у Луки отклеилась!
— Ну, что уж теперь… — развела руками гостья. — Это вот — зрители… Мы всех подряд снимали. Там не только наши, деревенские, были… Вот Николай Венедиктович… директор… Вот Андрюшка, фасонил тогда в пиджаке…
— Так-так-так, — Гробовский наклонился поближе. — А это вот кто?
— А это… Ой! — ахнув, Анюта всплеснула руками. — Этот вот мордатый — тот, что Юру избил… и лабаз который…
— Геннадий Лыскарь по кличке Луза, — негромко пояснил чекист. — За ними — вон — двое… Шмыгин Руслан и Лева Богачкин — Шмыга и Бога… Этих все я знаю. А вот кто с ними столь мило и непринужденно беседует? Улыбается даже…