— Хочу еще раз поблагодарить… — начал было Иван Павлович…
— Пустое! — угрюмо буркнув, Селифан прислонил косу к забору. — Коли есть, что сказать — заходите в дом. А так, болтать попусту…
— Есть, есть, Селифан…
Мошников молча поднялся по скрипучим ступенькам и, отворив дверь, скрылся в сенях. Переглянувшись, гости последовали за ним. Едва не налетев на какую-то кадку, доктор переступил порог и с ходу приложился лбом о притолочину!
Хмыкнув, Селифан кивнул на лавку у стола:
— Садитесь, коли пришли. Говорите, разговор есть?
— Да есть, Селифан, есть… — усевшись, улыбнулся Пронин. — Для начала обрез сдай! Сам знаешь, такого рода оружие хранить не положено! Двустволку охотничью купи или «Зауэр»!
— Да есть у меня «Зауэр»…
Глянув на доктора, Мошников презрительно прищурился — видать, подумал, что это Иван Палыч сообщил куда следует об обрезе, короче говоря — сдал…
— А обрез сейчас принесу. Коли кому-то глаза мозолит…
— Это Селифан, закон такой!
Хозяин избы полез в подпол…
Нашел, где хранить! Хотя…
Поднявшись ан ноги, Иван Палыч с любопытством оглядывал убранство избы, точнее сказать, развешанные по стенам фотографии в черных деревянных рамах и вырезанные из журнала «Нива» картинки на тему первой Мировой войны. Вот, похоже, родители… А вот, на картинке бравый казак насаживает на пику сразу четырех германцев! А вот… вот вагон! Явно санитарный поезд, такой же, где когда-то довелось служить и Ивану Павловичу!
— Ну, вот…
Выбравшись из подвала, Мошников положил на стол обрез, завернутый в промасленную тряпку, и недовольно покосился на доктора:
— Что, интересно?
— Очень! — обернулся Иван Павлович. — Особенно — санитарный поезд.
— Неужто, тоже побывать довелось?
— Вторым полевым хирургом. Санитарный поезд имени Императрицы Александры Федоровны.
— Эва как… — взгляд Селифана вдруг… не то, чтобы потеплел, но стал куда менее угрюмым. — А за мной, раненым, царские дочки ухаживали! Простыми сестричками ездили…
— Знаю, — покивал доктор. — Татьяна с Ольгой. Старшенькие. В наркоминделе сейчас, служащие. А Настя, младшая — в Лиге Наций.
— В наркомин… служат… — Мошников взъерошил давно нестриженный затылок. — А слухи ходили, что их всех… того… Ну, всю семью царскую…
— Ох, Селифана, Селифан! — тут уж не выдержал Пронин. — Ты что же, газет не читаешь?
— Да я больше старые — на пыжи! — Селифан неожиданно повеселел и даже вытащил из самодельного буфета шкалик.
— Что это, самогонка, что ли? — строго поинтересовался Степан.
— Бабка Федычиха гонит. Не самогон — слеза!
— Ох, Федычиха… дождется у меня… Не, пить не будем — работать еще.