— Такой, с бородой, толстый?
— Не-е! Худой. И без болоды. Толопился и луками все влемя лазмахивал.
— Жестикулировал, значит…
— На нас еще посмотлел… недовольно…
— Нет, Светланка! Не посмотрел, а зыркнул!
Слов «зыркнул» Колька выговорил очень старательно и важно. Светланка глянула на него с завистью — как видно, это было новое, «богатое», слово, которое среди детворы еще мало кто знал.
— Очки еще у него были, — засопела девочка. — Он их из калмана достал. А на лбу у него — пластыль! Я видела, когда он очки надел.
— А что это вы так внимательно на него смотрели? — Ковалев спрятал улыбку. — Ну, дядька и дядька.
— Так интелесно же! Он ж электлик. Ну, лаз с пловодами…
— Верно, его током по лбу стукнуло!
— И сумка у него была. Лабочая, из блезента! В ней, навелное, губцы!
— Не губцы, а плоскогубцы, дурочка! — важно поправил Колька.
Девчоночка сразу же показала ему язык:
— Сам дулак! Э-э!
— Так, ребята! — вмешался доктор — А где пслатырь-то был?
— А вот… — Светланка ткнула пальцем себе в левую бровь… — Тута.
Пластырем прикрыл шрам? Не слишком ли грубо? Нервничает, да. Делает ошибки…
Телефонировав о своих предположениях Иванову, Иван Павлович, уже с шофером, отправился в Люберцу, на фармацевтическую фабрику. Туда на днях должен был явиться американский миллиардер Арманд Хаммер, уже успевший завести самые дружеские отношения с председателем Совнаркома.
И в лаборатории, и в цехах, это уже знали и деятельно готовились к визиту. Что-то подкрашивали, подмазывали, белили…
— Ничего, Иван Павлович, не подведем! — заверил заведующий лабораторией Лапин, пожилой и несколько суетливый, в очках, бывший преподаватель с химфака. — Лицом в грязь не ударим!
— Слушайте, Игорь Викентьевич… — вдруг вспомнил доктор. — Вы всех хороших химиков в Москве знаете?
— Ну-у… некоторых знаю, — Лапин повел плечом. — Не так их и много.
— А составьте-ка для меня список! Скажем, к обеду.
Озадачив завлаба, Иван Павлович вошел в кабинет и снял трубку телефонного аппарата. Первым делом доктор снова позвонил Иванову, спросив служебный телефон Бутырки, уже подключенной к новенькой станции автоматической телефонной связи. Вызвонить же тюремного фельдшера оказалось куда более сложным делом, но и тут, наконец, повезло.
— Михаил Федорович, дорогой мой! — закричал в трубку Иван Павлович. — Помните, вы мне говорили про вашего знакомого гения-фармацевта?
Через пару минут доктор торопливо записывал на первом попавшемся клочке бумаги:
«Баринов Петр Сергеевич, аптека Карла Ферейна»
Записав, Иван Павлович поблагодарил фельдшера и положил трубку: