— Да ну эту стекляшку, там старшаки сидят, те, кого в армию забирают. Найдут до чего докопаться, — рассудительно ответил мой друг, не желая идти к универмагу, который мы называли «стекляшкой» из-за больших витрин.
— Что за подруга у него? — спрашиваю я, когда пауза затянулась.
Кондрату неудобно за батю, но он явно рад, что того не будет сегодня.
— Да есть там парочка шмар, страшные, как атомная война и старые. Он меня к одной водил даже, когда с отсидки вернулся, — отвечает рассеянно Кондрат, и неожиданно добавляет: — А знаешь, почему мой батя твоего боится?
— А он боится? — съезжаю с неприятной темы я — вот уж не хватало нам, корефанам, батями меряться.
— Ссыт. Сейчас расскажу. Четыре года назад, когда его закрыли за то, что начальнику своему глаз выбил, была одна история. Мой отец, бухой в стельку, твою бабку ударил в магазине, когда она возмутилась, что тот без очереди лез. Несильно, конечно, так, отмахнулся. Дядь Валера пришёл к нам во двор, выгнал меня и маму и долго беседовал с отцом. Ушел через час где-то. У бати всего один фингал был, но он потом дня три в лежку лежал. Мама даже хотела пойти к участковому, но без толку, отец сказал, ничего он писать не будет, мол, ему и на этом свете хорошо, и выпить и закусить можно, а даже попадёт к хозяину — будет жить как человек там.
— Ничё себе! Но он и меня мордует, — сознаюсь не по-пацански я. — Я поэтому и сваливаю подальше.
— Я мать бросать не хочу, пойду на следующей неделе работать, — сказал Кондрат.
— Ремонт машин? — блеснул я информированностью.
— Ты откуда знаешь? — удивился друг. — Да, хочу калымить, Алексей Алексеевичу помогать, он с возрастом уже плохо с тяжестями справляется. А за ремонт машин неплохо платят. Только ты не распространяйся, мало ли, придерутся и накажут, хотя у него сын — участковый.
Я вспомнил этого пенсионера-фронтовика. Известен он был тем, что воевал всего один день под Сталинградом, его ранило в первый же день, лечился потом долго, и списали как инвалида. Крепкий ещё мужик лет шестидесяти пяти, но без ступни. К нему постоянно приезжали за помощью, он никому не отказывал и чинил всё, от автомобилей до мясорубок. За мелочь обычно расплачивались с ним натурпродуктом: куры, яйца, мёд и прочее. За машины, видишь, деньгами, оказывается, брал. Как его не сдали? Наверное, потому, что ремонтировал знакомым, со стороны не брал никого, хотя и «Волги», помню, у него около гаража стояли, явно не деревенские.
— И главное, он начинал пятнадцать лет назад с одним гаражом и паяльником, — возбуждённо расписывал свои радужные перспективы друг.