— Это вон Толик закопал всё, чистюля такой стал, — кивнул на меня Кондрат.

— Это ты? Какой Толик? Сын бригадира убойного цеха в колхозе? Видел тебя с ним как-то, — прищурился он и, дождавшись моего утвердительного кивка, уважительно сказал: — Знаю твоего батю, телка мне колол прошлый год. Тот да, порядку научит, кого хочешь, у него в цеху всё блестит как у кота яйца.

Я, когда был у бати, внимания на порядок не обратил, но чистоту он действительно любил — баня через день, и хотя по дому порхает бабуля, я, как попал в тело Толика, убираю сам свою комнату.

Вниз к озеру на мотоцикле было легко заехать, а вот в гору поднимались с трудом. Хорошо, рыбак Саныч помог вытолкать транспортное средство наверх.

Едем той же дорогой назад. И надо же, в лесозащитке стоит знакомая молоковозка, и в окне виднеются задранные женские ноги. Мы даже с парнями посвистели им, но мешать не стали.

Приехав домой, я первым делом пошёл смотреть место в морозилке. У нас, кроме трехкамерного холодильника «ЗиЛ» стояла морозилка «Минск-17», купленная чуть ли не при маме ещё, но исправно морозящая. Сколько я помню, в «ЗиЛе» морозилка была только под бабкино масло и прочее, так как там мороза большого не было, а вот «Минск» работал как зверь и, как и ожидалось, почти весь был забит мясом. Тут выходит трезвый ещё отец и видит рыбу, что я притащил для заморозки.

— Ого, рыбина какая! — удивляется он.

— Это Кондрат наловил, ну и мне отдал, у него хранить негде, — говорю я и прикидываю, сколько штук могу сохранить, заморозив.

— Я возьму рыбину? Поеду в гости, — деловито спросил отец, заодно сообщая, что я лишусь мопеда вот-вот.

— Бери, он нам отдал, может я ему мяса взамен дам, а то места нет? — интересуюсь я.

— Давай, — инфантильно кивает отец, и, спохватившись, говорит: — только пешком к нему иди, мопед мне нужен, уедешь опять на неделю, — ворчит он.

Пользуясь разрешением, беру свинины килограмма два и баранины столько же и радостный иду к Кондрату.

— Ну и зачем? — спросил Кондрат, глядя на мясо.

— Бери, у нас ещё много, — убеждаю я, думая, что он отказывается из гордости. — Это взамен рыбы отец дал.

— Мне, что рыбу, что мясо некуда ложить, — сообщает очевидную вещь он.

— Класть, — на автомате поправляю я, думая, что реально тупанул и придётся тащить кусок мяса назад.

— Да класть на ложить, — говорит Кондрат и ржёт: — Давай шашлык опять организуем?

— А батя твой?

— С трезвяка его увезли на пятнадцать суток, денег-то нет заплатить штраф. Вернётся злой, конечно, надо будет пару дней переждать в землянке.

Я вспоминаю нашу землянку — ямину на пригорке, закрытую досками, там даже лежак у нас был, где мы часто с другом играли в карты.