— Ещё есть духи? — строго спросила Вера.
— В Ростове есть, у друга дома. Я потом, когда приеду на Новый Год подарю тебе, — беззастенчиво вру я. — Но помаду тебе дам, три тюбика!
— Ладно, — получив дань, сменила гнев на милость девушка, погладив острым ноготочком вокруг моего пупка, от чего уши у меня загорелись.
Тут зашла бабуля и под моим жалостливым взглядом завернула остатки пирожков Вере с собой. Подруга ушла, а я решил прошвырнуться по поселку. Оделся попроще, во все своё старое, и пошёл к речке. Там кучка ребятишек лет восьми-десяти безо всякого присмотра купались. Тут же у них была затеяна игра в войнушку, пустые консервные банки служили им танками, а гильзы — солдатиками. На берегу лежали на одеялах и мамаши с детьми, и одна девица с пузом месяцев на семь. И по-моему, они бухали пиво. Я поморщился.
— Девушка, беременным спиртное вредно, — попытался воздействовать я.
— Пшёл… — грязно выругалась уже выпившая будущая мать.
Я сплюнул демонстративно в сторону хабалок и пошёл купаться. Девушкам же моральной победы показалось мало, и в меня летит пустая бутылка. Она больно задела меня по локтю.
Блин, достали! Толик вместо меня наверняка бы в ответ ударил девку, но я взрослее и мудрее, хотя наказать надо. Наливаю в пивную бутылку воды и иду к «мадамам». Подойдя, выливаю им воду на одеяло, вызвав поток ругани. Одна из девиц пытается кинуться на меня, но я ловко хватаю её за нос и выкручиваю его. Слива обеспечена.
— Всё, капец тебе, я знаю, ты — Штыба, и где ты живёшь, знаю, — орёт она.
— Приходи, Зои Космодемьянской, восемь, — с вызовом говорю я и, собрав одежду, иду домой. Настроение испорчено. Вечером история имела продолжение. Обиженные молодые матери рассказали своим мужьям об обидчике, и те пришли втроём ко мне домой. На их беду дома был мой отец, причём в самой своей гнусной ипостаси, именуемой «недопил». Батя уже собирался идти к дружкам, чтобы догнаться, как столкнулся в калитке с бухими защитниками женской чести.
— Представляешь, выхожу на улицу, а они спрашивают: — «Ты Штыба?» А я им: — «Ну, считай я Штыба». А они тут раз — и по морде меня, — изумлённо рассказывает отец, разглядывая поверженных соперников.
— Ты их не убил? — беспокоясь, спрашиваю у отца.
— Я их вообще не трогал, они между собой подрались. Да? Так же было? — отец поднял одного из побитых и ударил ещё раз в живот своим кулачищем.
— Да-да, сами подрались, — хором сказали два остальных недобитка.
Такое вот нестандартное у бати чувство юмора.
— Пап, это они ко мне приходили, — каюсь я, и рассказываю случай на реке, готовясь получить заслуженный подзатыльник.