Вера, обернувшись и увидев с десяток человек, стоящих в очереди в вино-водочный, быстро зашла во двор.
— Козлы они! А что такое «трафик»? Так продашь или нет? Мне две бутылки надо. А поцеловать поцелую, я не забыла. Некогда, просто, было, — говорит мне в спину Архарова, семеня за мной по направлению к дому.
На кухне нас радушно встретила бабуля, заставив меня идти одеться и не позориться перед гостьей, а Верке налила чая с маленькими пирожками с маком. Я возвращаюсь через пару минут, а бабули уже нет в доме — решила нам не мешать. Можно подумать, мне что-то обломится? Вера сидела и поглощала пирожки один за одним. Я вздохнул, с маком — мои любимые, а тут такой хвост упал. Не кормят, что ли, её дома?
— Вкушно. Так дашь? — прожёвывая, спросила Вера, глядя на меня своими красивыми глазами с пушистыми ресницами и поглаживая ногой мою коленку.
Зараза!
— Зачем тебе литр коньяка, колись? Если ты по трезвяне меня не можешь поцеловать, и тебе литр нужно перед этим скушать, так я тебе твоё обещание прощаю, — подкалываю я её.
Верка соскакивает с табуретки и, крепко обхватив двумя ладошками мою голову, целует в губы. Поцелуй длится секунд пять, не меньше.
— У тебя что, все мысли об этом? — хихинула она, садясь обратно. — На мой день рождения надо, ты что, не помнишь? У меня он через неделю в пятницу двадцать седьмого.
— Откуда я могу помнить? Можно подумать, ты меня хоть раз звала, — удивился без задней мысли я, а Архарова застеснялась этого факта.
— Ну вот, я и тебя приглашаю. Только ты Николая не бей больше, он до сих пор обижается.
— Не могу я прийти, я двадцать седьмого уже на поезде буду ехать из Ростова в Красноярск, а коньяк сейчас принесу и бесплатно — подарок тебе будет.
Возвращаюсь из заветной сарайки, где уже показали дно запасы коньяка, и отдаю, завернув в газету, спиртное Вере.
— Спасибо! — меня целуют на этот раз в щёку. — Это, конечно, не духи французские, как Фарановой, но я и не такая красивая как она.
— Я так-то два флакона привёз, один тебе хотел, но пришлось Зине отдать, нашему комсоргу, они обе пришли ко мне прощаться, а ты пропала тем более где-то, — сдуру ляпнул я и тут же пожалел.
— Что-о-о? Мои духи этой рыжей-бесстыжей кошке? И ты спокойно это говоришь? — Вера превратилась в фурию.
— Она не бесстыжая, нормальная, — возмущаюсь я, пытаясь перевести тему.
— Ха, а то, что её Фаранов Олег старший имел, как хотел, и электрик наш поселковый тоже, ты и не знал? — торжествующе мстит мне Архарова.
«Боже мой, какое огорчение! Да и слава богу, мне уламывать её в Красноярске легче будет», — смеюсь про себя я.