Птицы перепугано взмывали в воздух, оставляя на бренной земле лишь высокие звуки неугомонного крика вечно голодных созданий. Безжалостно сменяли друг друга одинаковые по своему содержанию кадры, оставляя позади лишь следы неистового галопа.

Арабский скаковой жеребец, воспитанный в безбрежных просторах пустыни, был просто идеален для своего хозяина. И он прекрасно чувствовал каждый его шаг, умело примеряясь к характеру животного.

Веяло солью и свежестью морского ветра, запахом песчаных дюн, и гниющих водорослей. В глазах ездока тревога граничила с безумством ярости, отражая его неугомонную душу и неукротимую страсть.

Ветер яростно разбрасывал шальные вихри густых чёрных волос, словно желая наказать и заставить понять нечто главное. Реальность осыпалась осколками битого хрусталя и зеркал, состоящих из злости и отчаяния; это было чистое безумие — галеон «Донн Лукас» покидал акваторию княжества Монако.

С его уст срывался крик, который он не мог уже остановить. Это был крик души, что обливалась слезами невосполнимой потери:

— Анжелик!!!

Летело в сторону горизонта, в сторону, где застывший казалось навеки на водной глади белеющий парус, всё же неумолимо уменьшался.

За месяц с небольшим, до событий, описанных выше.

Графиня позировала художнику, приехавшему из Флоренции, в своём подвенечном платье. Как же я удивлю вас, мой терпеливый читатель, когда вы узнаете, что Дениза таки выкупила окончательно у модистки то самое платье. И сейчас часами, выполняя все требования и капризы модного дарования стояла в нашей спальне в лучах мягкого послеобеденного солнца.

Великолепный, просто королевский альков был фоном сего творения, которое должно было стать предупреждением для всех потомков от дамы в подвенечном платье цвета нежнейшей лаванды, так и не ставшей женой.

Жемчуг и россыпь бриллиантов, венецианская вышивка, всё просто вопило и стонало от роскоши убранства.

— Я оставлю портрет в вашей усадьбе маркиза Каталина, и платье, его нужно будет упаковать особо, обеспечив сохранность. Всё это останется в Монако, а вы опишите историю дамы, которая пыталась, но не сочла нужным, прогнуться… нет подстроиться под окружающий её мир.

— Мы покинем княжество, ваша светлость?

— Как только мастер закончит портрет и его установят в галерее, в самом её конце.

— Герцог Арман, вы объяснились?

— Я не делаю тайны, он, конечно же, уведомлен о нашем отъезде. Времени достаточно, и мы сможем собрать всё самое ценное, подготовиться к дальнему путешествию, откорректировать условия дальнейшего существования наших ювелирных салонов. Князь Луи, он согласен нас отпустить; нам необходимо навестить наше северное имение и дом в Лондоне. Не стоит забывать о матушке наших близнецов, необходимо держать данное слово.